У Чэн-энь - Путешествие на Запад. Том 2

– Господин Желтый халат! – изо всех сил закричала принцесса.

Услышав ее голос, волшебник покинул поле боя, спустился на облаке вниз и, бросив оружие, подошел к жене.

– Что тебе надобно, женушка? – спросил он.

– Господин мой, – отвечала женщина. – Сейчас, когда я спала у себя в комнате, во сне ко мне явился святой человек в золотых латах.

– Что за святой мог явиться сюда? – спросил волшебник.

– Когда я была маленькой, – сказала на это принцес – са, – и жила у себя во дворце, я мечтала о достойном муже и дала обет, что если найду такого, то отправлюсь на знаме нитую гору, поклонюсь святым местам и сделаю подношение монахам. Но, став твоей женой и проводя время в удовольствиях, я позабыла об этом. И вот во сне ко мне явился святой и потребовал, чтобы я выполнила свой обет. Когда он крикнул, я проснулась и поняла, что это был сон. Я тотчас же пошла к тебе, мой господин, чтобы рассказать об этом, но неожиданно увидела привязанного к столбу монаха. Умоляю тебя, мой господин, выполни мое скромное желание и сжалься над ним. Тогда я смогу выполнить данный мною обет и поднести подаяние этому монаху. Не знаю только, согласишься ли ты на это.

– Очень уж ты суеверна у меня, женушка, – сказал волшебник. – А впрочем, не такое уж это важное дело. Если мне захочется поесть человеческого мяса, я достану сколько мне будет нужно. А этого монаха можешь отпустить. Пусть идет на все четыре стороны.

– Господин мой, – промолвила принцесса, – я уже отпустила его, он вышел через задние ворота.

– Тогда в чем же дело? – спросил волшебник: – Отпустила – и ладно. А через какие ворота – это все равно.

Затем он схватил свой стальной меч и громко крикнул:

– Эй, Чжу Ба-цзе, иди сюда! Я тебя не боюсь, но сражаться с тобой не буду. Из уважения к моей жене я сохраню жизнь вашему учителю. Он ушел через задние ворота, ищите его там и отправляйтесь дальше. Но если когда-нибудь вы снова попадете в мои владения, пеняйте на себя: пощады не будет!

Услыхав эти слова, Чжу Ба-цзе и Ша-сэн, словно их освободили из ада, ринулись обратно в лес, взяли под уздцы коня, схватили носилки с вещами и моментально скрылись. Обойдя кумирню, они подошли к задним воротам и позвали своего учителя. Узнав их по голосу, Сюань-цзан тотчас же откликнулся. Раздвинув кустарники, Ша-сэн помог учителю выйти и сесть на коня. И вот:

Синеликий демон, угрожая,Встал пред ними, страшный злобной силой.Бай Хуа-сю появилась, к счастью, –Путников от смерти защитила.Так и рыба, изрыгнув из пастиЗолотой крючок, – уходит в море,Резво бьет хвостом по волнам синим,Весело играет на просторе.

Итак, они отправились дальше, Чжу Ба-цзе, как и раньше, шел впереди, а Ша-сэн следовал позади. Выйдя из соснового леса, они очутились на широкой дороге. В пути Чжу Ба-цзе и Ша-сэн не переставали ссориться, обвинять друг друга то в одном, то в другом. Сюань-цзан едва успевал мирить их. С наступлением вечера они пораньше устраивались на ночлег, а на рассвете, с первым криком петуха, снова пускались в путь. И так, привал за привалом, они незаметно прошли еще двести девяносто девять ли.

И вдруг они увидели перед собой прекрасную страну. Это и была страна Баосянго – чудесный край.

Далекая дорогаИ цепи гор вдали,А край богат все так же,Хоть он за сорок ли.Луна сияет ярко,Блаженны облака;Колеблются туманыДыханьем ветерка.Прекрасная картина:Здесь, у подножья скал,Ручей на перекатахБелее яшмы стал.Тропинками повсюдуИсчерчены поля,В ростках душистых злаковКормилица-земля.На трех ручьях немногоУвидишь рыбаков,На две горы лесистыхОдин лишь сборщик дров.Железною стеноюГам город окружен,И рвом с водой кипящейНадежно защищен.И, в счастье соревнуясь,Здесь весел каждый дом,Высокий спорит теремС блистательным дворцом.Террасы высотоюВ десятки тысяч чжан;Как пестрые знамена,Дворцы Хуанчайдянь,На золотых ступеняхУ яшмовой стены,На лестницах дворцовых –Придворные чины.Колокола и флейты,Свирель и барабанГаремное томленьеРазвеют, как туман,В садах императрицыВ росе стоят цветы,Каналы государяПрозрачны и чисты.Сгибает ветер ветвиПрибрежных тонких ив,Над водами каналовПричудливо склонив.В повозках пятиконныхНа стогнах городских,Блистают горожанеВ одеждах дорогих;В местах уединенныхПриволье для стрелков:Они одной стрелоюПронзают двух орлов.Полночных развлеченийПостроены дома,И песни оглашаютДворцы и терема.Такое сладострастье,Такая красотаВеселью не уступятЛоянского моста.Идя за книгой, старецИ плакал и скорбелО славном Танском царстве,Кляня его удел.Ученики же старца,Узрев его печаль,Безмолвно устремилисьУмом и сердцем вдаль.

Сюань-цзан и его ученики не могли налюбоваться красотами страны Баосянго. Наконец они собрали свои вещи и, ведя коня, отправились в гостиницу при почтовой станции, где и остановились. После этого Сюань-цзан пешком отправился к воротам дворца и обратился к дворцовой страже:

– Я – монах, посланец Танского императора, – промолвил он. – У меня есть письмо к вашему государю. Покорнейше прошу доложить обо мне.

Дежурный у ворот чиновник поспешил к своему повелителю.

– Великий государь, – произнес он. – Сюда прибыл почтенный священнослужитель, посланец Танского императора: он хочет засвидетельствовать вам свое почтение и передать какую-то бумагу.

Государя очень обрадовало это известие, и он тут же распорядился ввести Сюань-цзана во дворец. Когда Трипитаку подвели к трону, он трижды громко приветствовал государя. Находившиеся на приеме чиновники в один голос с одобрением говорили, что сразу, дескать, видно выдающегося представителя великой страны, поскольку лишь такой человек может с подобным благородством и так свободно воздавать почести.

– По каким делам вы прибыли сюда, почтенный отец? – спросил Сюань-цзана правитель страны.

– Я – житель Танского государства и последователь учения Будды, – отвечал на это Сюань-цзан. – По велению моего императора, я следую сейчас на Запад за священными книгами. По этому случаю мне выдана специальная бумага, которую я и хотел в соответствии с существующим порядком представить вашему величеству и просить выдать мне разрешение на дальнейшую поездку. Вот почему я и решил побеспокоить вас, государь.

– Если у вас действительно есть бумага, выданная самим Сыном Неба, то покажите ее нам, – промолвил правитель. Тогда Сюань-цзан, взяв обеими руками бумагу, развернул ее и почтительно положил на столик перед государем. В бумаге говорилось: