Ирина Бондарь - Кровь в огне

Ознакомительный фрагмент

Представляю, что скажет Наставник…И то, что меня чуть не съели, не спасет. Вот бездна! Лучше бы съели! Уй, плохо-то как…

Я кое-как вытащила из страшной зубастой башки копьецо, и медленно пошла в ту сторону, откуда Ллиллье привел меня. Удивительно, как мы вообще умудрились плыть таким составом: я, змеюка и копье в ее голове. Поистине чудеса творит инстинкт выживания! Перед глазами все плыло, размытый чародей встретил меня на пороге собственного дома.

— Человек Рэй, что это значит? — Ллиллье удивленно показал на «украшение» на моем предплечье, если я правильно прочла эмоции на его нечеловеческом лице.

— Да вот, поохотилась, — мой голос так и сочился сарказмом, но боль в руке не особо способствовала разговорам.

Несколько кайсалов, приглашенных хозяином, смогли освободить меня от мертвой змеи, попутно наградив странными косыми взглядами.

— Что? — холодные ленты водорослей под повязкой жгли руку неимоверно, вытягивая яд из раны, заставляя меня против воли морщиться.

— Редко кому удавалось уйти от погони электрических змей, еще реже кто-то мог так долго противостоять их яду, возвращаясь живым из схватки с этими существами. Ты не человек.

— Угу. Вампир. Такая же, как Кайт.

— Ты не прав, Рэй-человек, вы разные. Кайт подвержен яду электрических змей как и все другие, сопротивляемость у него ненамного выше. Я с трудом спас его, когда Отшельник добывал себе жемчужины много столетий назад.

Напоминание о волшебном жемчуге вызвало еще один стон.

— А у вас нет, случайно, пары жемчужин на продажу? Что угодно за них, мне не с чем вернуться к Наставнику, — в голосе звучала неподдельная горечь.

Ллиллье странно посмотрел на меня, развернулся и выплыл из комнаты-грота, а когда вернулся, вместо вожделенных жемчужин у него в руках был тонкий костяной нож.

— Зачем это?

Морской чародей подал мне тушку змеи, заставил сжать пальцами кинжал и скомандовал.

— Режь.

Я недоумевала, но послушалась. Боль прострелила раненую руку, но любопытство заставляло идти дальше. Облачко зеленоватой крови расплывалось вокруг распоротого брюха змеи, Ллиллье хвостом отогнал его, а моему обозрению открылось нечто невероятное!

В брюхе у мертвой змеи лежало около десятка волшебных жемчужин, большая часть из них темно синих, почти черных, несколько небесно-голубых, пара небольших светлых. Я была в шоке! Отправляясь за жемчугом в заросли каменных кустов, я не надеялась получить шарики даже вполовину менее насыщенного цвета, а уж темно синие! Просто чудо!

В полуобморочном от счастья и яда состоянии меня проводили к лестнице, а выбравшись на берег я долго лежала на золотистом песке, греясь на солнце и ощущая бесконечный восторг. Кстати, отвисшая челюсть Наставника стала мне наивысшей наградой. Что не помешало ему отчитать меня за ранение и выпроводить на новое задание, как только раны затянулись. Тогда-то я и принесла ему волшебный браслет, хранившийся у старого арашшаса. Реликвия исчезла в загребущих ручках Кайта, меня же снова посадили за уроки.

Весь пятый год я снова провела в замке, хотя нетерпение и жажда следовать своим собственным путем уже не давали мне спокойно спать. Каждый месяц я задавала Наставнику вопрос: готова ли я? Смогу ли достигнуть поставленной передо мной цели, найти своего монстра и выйти живой из схватки с ним. Кайт мрачнел после каждого вопроса и нагружал новыми заклинаниями, которые, как он надеялся, выбили бы нетерпение из моей головы. Так и случалось…ненадолго.

— Пойми, Рэй, ты многого добилась за это время. Ты стала сильной, быстрой, ловкой и находчивой.

— Но? — ненавижу это «но»!

— Но ты должна понимать, что тебе придется столкнуться не с обычными людьми, воинами или магами. Ты попадешь в общество таких же как ты, вампиров, которые ничуть не уступают тебе в силе, так же владеют магией, и при этом в десятки раз превосходят тебя по опыту. Даже твой ненаглядный Алекс, которому я при случае с удовольствием надеру не только уши, сможет сделать тебя одной левой, если ты вздумаешь угрожать ему.

— Я не буду драться с ним, мы с ним товарищи!

— У него не бывает товарищей, Рэй! Семисотлетний советник одного из правящих князей не имеет права на близкие отношения с кем бы то ни было, — я упрямо вздернула подбородок. — В любом случае речь сейчас не об этом нахальном вампире. Ты — не готова. Не торопись, девочка, всему свое время.

Я ненавидела эту фразу всей душой. Мне казалось, что это самое подходящее время течет сквозь пальцы, будто я упускала что-то важное и занималась второстепенными вещами. В первый разу слышав от меня вопрос о готовности, Наставник промолчал, а через несколько дней показал мне первое в моей жизни заклинание древней драконьей магии. Самое простое. Над которым я билась три недели и которое вымотало меня до состояния полутрупа. Со мной такого не случалось даже на третьем «курсе», когда Кайт учил меня телепортации и объяснял, почему такими энергоемкими заклинаниями лучше не пользоваться без крайней необходимости. Так вот, тут было во сто крат хуже.

Дальше стало намного сложнее. За двенадцать месяцев я выучила восемь заклинаний, после каждого мне требовалась неделя передышки и восстановления в лазарете. Проклятая драконья магия никак не хотела подчиняться, только вытягивала из меня все соки, но эффект получался потрясающий. Ни одна другая волшба не давала подобного резултата, и если бы заклинательный покой не был бы защищен с помощью этих самых драконьих чар, я бы давно разнесла весь замок по камешку.

— Если ты действительно хочешь победить, терпи! — ровным голосом говорил Кайт, вытягивая острые осколки хрусталя из моих спины и рук: в последний раз я не смогла вовремя погасить откат от заклинания, что вызвало небольшой локальный тайфун вместе со мной в самом центре. — Никто в этом мире не сможет дать тебе этих знаний, и я запрещаю тебе пускать их в ход до тех пор, пока твой истинный враг не будет стоять к тебе лицом, а от тебя не будет зависеть твоя жизнь. Но знать ты их должна.

Наставник взял с меня клятву на крови о том, что я никому не расскажу секрета этих заклинаний и не буду использовать их в том случае, если могут остаться живые свидетели.

— Только те, кому ты можешь доверить свою жизнь.

Поскольку доверие это такая штука, которой у меня в запасе не было, я с легким сердцем принесла клятву.

Спустя две недели, когда раны зажили, и я снова стала интересоваться новыми способами нанесения себе тяжких телесных повреждений, Наставник отвел меня в заклинательный покой. Еще с порога я заметила, что защита на этот раз стояла на порядок выше, чем обычно. Где-то в груди тоскливо заныло.