Жан-Луи Фетжен - Сумерки эльфов

Тут он вздрогнул: какой-то человек уселся напротив него с глиняным стаканом вина в руке.

— Не стоит верить тому, что рассказывает этот пьяница, мессир. Он пьет с утра до вечера.

— Да, вы правы, — ответил вор. — Но я об этом не думал. Его рассказ меня позабавил и, в конце концов, стоил кружки пива.

— Это точно, — подтвердил новый собеседник с сухим смешком. — Однако…

Блейд почувствовал себя немного не в своей тарелке. Незнакомец, закутанный в бесформенный плащ, не был похож на остальных выпивох. По его щеке тянулся ужасный шрам, доходя до пустой правой глазницы, а своими мускулистыми руками он, казалось, мог разорвать пополам тролля — даже несмотря на то что был невысокого роста и уже в годах.

Он пристально разглядывал Блейда.

— Однако есть и доля правды в этой истории, — продолжал он.

— В самом деле? — спросил вор, поднимаясь. — Ну что ж, рад был познакомиться. Но теперь мне нужно идти.

Одноглазый схватил Блейда за руку и сильно стиснул ее, заставляя того снова сесть на место.

— Выпей со мной!

Он разлил на двоих вино из кувшина и, чокнувшись с Блейдом, залпом опрокинул свой стакан. Блейд заколебался, но тоже выпил. После пива у вина был неприятный привкус…

— Смотри, — сказал человек, отпуская его руку. — Узнаешь это кольцо?

Вор быстро взглянул на кольцо. Оно было золотое, украшенное красным камнем внушительных размеров. Дорогая игрушка… очень неосмотрительно было нести такую в Нижний город… Но тут его собеседник нажал на камень, и тот сдвинулся в сторону, открывая странный узор. Сердце Блейда тут же заколотилось быстрее. На кольце была вырезана руна Беорна — дерево с тремя ветвями,- на общепринятом языке означавшая человека благородного или богатого. Но лишь для немногих посвященных это был знак одного из самых тайных сообществ в королевстве — Гильдии.

Блейд невольно бросил взгляд на свое собственное кольцо, украшенное точно таким же знаком, но медное.

— Снаружи, — прошептал его собеседник, — королевские солдаты. У них есть приказ задержать вора Блейда, как только он выйдет на улицу. У преступника волосы черные, короткие, ни бороды, ни усов, одевается неброско, ни украшений, ни особых примет… Ах да, шрам на шее… но его под воротником не видно. Я вот и думаю: узнают ли они тебя…

Вор вздрогнул, но собеседник продолжал мирно улыбаться. Он скинул надвинутый на лоб капюшон плаща, и Блейд отпрянул — теперь он видел, что это был дворцовый сенешаль Горлуа собственный персоной. Соседние столы мигом опустели — Блейд оказался не единственным, кто узнал герцога.

Горлуа с невозмутимым видом отхлебнул из стакана и снова посмотрел на вора. Теперь Блейду показалось, что в единственном глазу светится насмешка.

— Чего вы хотите?

Сенешаль принялся поигрывать одной из своих косиц, перевязанных красной кожаной лентой, — очевидно, это был привычный для него жест.

— Думаю, ты тот человек, который мне нужен, Блейд… Впрочем, у тебя, кажется, нет выбора…

В течение двух дней кавалькада быстро продвигалась к северу, преодолевая по пятнадцать лье в день. Было холодно, но дождь перестал. На третий день к полудню ледяной пронизывающий туман заволок, казалось, все пространство между землей и небом мутно-серой пеленой. Люди, эльфы, гномы и даже лошади втянули головы в плечи и ехали молча. Уже давно остались позади последние фермы, и теперь кругом простирались лишь пустынные равнины, в это время года казавшиеся особенно унылыми. Снег в Логре выпадал редко и ненадолго — самое большое на несколько недель в году,- но земля и трава становились почти одинакового бурого цвета и раскисали под дождем, что придавало пейзажу какую-то безнадежность.

Крестьяне, живущие на фермах — низкорослые люди с грубыми руками,- все-таки ухитрялись с каждым годом обрабатывать для своих посевов все больше земли и постепенно продвигались все дальше вглубь неосвоенных равнин. Сердца их были более суровыми, чем земля, которую они обрабатывали, и мечтали они о том, чтобы настали наконец времена, когда человек победил бы природу с ее чередованием холода и жары и стал бы хозяином земли, скал и деревьев…

Ласса — эльфийская лошадь, на которой ехал Ллевелин, паж королевы, — вдруг протяжно заржала.

— Я боюсь дождя, ветра, зимы и этих унылых пастбищ! — жаловалась она.

Ллевелин ее не понял. Он не знал языка животные но, как и все эльфы, мог почувствовать, что у них на ду- ше. Он склонился к шее Лассы и тихо запел ей на ухо какую-то песенку.

Черный жеребец Утера насмешливо фыркнул.

— А я-то думал, эльфийские лошади более выносливые, — сказал он.

— Никто не любит дождя и холода, — возразила Ласса. — Но что ты можешь знать о холоде и голоде, если спишь в конюшне и идешь туда, куда тебе велят?

Конь Утеря резко взвился на дыбы, что очень удивило всадника. Ллиэн, ехавшая перед ним, обернулась и, словно для того, чтобы усилить замешательство рыцаря, произнесла что-то непонятное.

Словно повинуясь зову, конь рыцаря подбежал к ней, так что всадник против своей воли оказался бок о бок с королевой.

— Вы… говорите с лошадьми? — спросил Утер, даже не осознав в первый момент, насколько глупо прозвучал его вопрос.

— С лошадьми, собаками, волками и птицами, — ответила Ллиэн без всякого удивления. — Но я знаю лишь по нескольку фраз. А вот Тилль-следопыт знает языки всех животных.

Утер покраснел. В этот момент ему захотелось, чтобы на нем был шлем с глухим забралом, позволивший бы скрыть смущение.

Ллиэн негромко рассмеялась. Мелкие капельки дождя поблескивали на ее лице и черных волосах, отчего она, больше чем когда-либо, казалась сотканной из серебристого тумана, нереальной и почти бесплотной — настолько ее кожа и муаровая одежда сливались с дождевой завесой. А светло-зеленые глаза блестели еще ярче, чем всегда.

— Что-то не так?

Рыцарь вздрогнул и снова покраснел — оказывается, уже больше минуты он, сам не сознавая того, молча смотрел на королеву Высоких эльфов. Ллиэн рассмеялась уже более откровенно, забавляясь его замешательством.

— Кажется, любезный рыцарь, ваш конь успокоился. Может быть, вы доскачете до Тилля и попросите его сделать остановку, чтобы подкрепиться?

Утер Бурый ответил резким кивком и пришпорил коня. Ллевелин, подъехав к королеве, занял его место.

— Красота вашего величества не оставляет равнодушным никого из людей, — заметил он, улыбаясь.

— Так говорят, — ответила Ллиэн, возвращая ему улыбку.

— Тем лучше. Может быть, их будет легче привлечь на нашу сторону, если дело примет скверныйоборот.

Королева Высоких эльфов нахмурилась.

— Утер — один из двенадцати стражей Великого Совета. Он друг эльфов, но также и гномов. И это очень хорошо. Я бы не хотела сделать ничего, что могло бы изменить такое положение.