Раймонд Фейст - Доспехи дракона

Паг упрямо помотал головой:

- Но ведь это совсем другое!

- То есть как - другое?! Клянусь Рутией, которая, когда бывает в духе, покровительствует безумцам, пьяницам и менестрелям, что у нас с тобой нет ни малейшей надежды когда-либо вернуться домой. Значит, тебе не суждено больше увидеть эту девицу.

- Согласен, - с печальным вздохом произнес Паг. - Но воспоминания о Каролине много раз спасали меня от безумия и отчаяния. - Он поднял глаза на Лори и убежденно проговорил:

- Понимаешь, жизнь кажется намного легче, когда есть о ком грезить!

Лори некоторое время молча смотрел на Пага. Затем он с улыбкой кивнул.

- Я понимаю тебя, дружище. Грезы, мечты... что ж, они и впрямь украшают нашу жизнь. Но пойми, какими бы сладостными ни были твои воспоминания, их одних тебе недостанет... Когда здесь, рядом, есть смазливая девчонка, которая не прочь познакомиться с тобой поближе... - Паг досадливо махнул рукой, и Лори поспешил перевести разговор на предмет, явно волновавший его друга гораздо больше. - А ты можешь рассказать мне об этой твоей Каролине, Паг? Кто она такая?

- Дочь моего господина, герцога Боуррика Крайдийского.

Глаза Лори снова округлились от удивления.

- Принцесса Каролина?! - усаживаясь на постели, с оттенком недоверия переспросил он. - Самая знатная из наследниц Запада, если не считать малышку Аниту Крондорскую?! Ну ты и даешь! - В голосе его зазвучало неподдельное восхищение. - Ай да малыш Паг! Признаться, я не ожидал от тебя такой прыти! Расскажи мне о ней, сделай одолжение!

Паг сперва заговорил медленно, с запинками, но мало-помалу голос его окреп, речь сделалась более связной. Обретя в лице Лори благодарного, внимательного слушателя, он с воодушевлением пересказал ему все перипетии своих взаимоотношений с Каролиной.

- Понимаешь, Лори, - доверительно добавил он, закончив свой рассказ, - ведь и в Кейтале меня настораживает то, что она, похоже, очень самолюбива, упряма и своевольна. Совсем как Каролина. - Лори молча кивнул. Паг со вздохом признался:

- Когда я жил в Крайди, мне одно время казалось, что я люблю Каролину. А потом я стал сомневаться в этом. Скажи, с тобой такое бывало?

Лори добродушно рассмеялся:

- Такое случалось не только со мной, но и почти со всеми.

Понимаешь, в ранней юности душа наша так нуждается в любви, так жаждет ее, что мы готовы влюбиться в первую попавшуюся девчонку. Или внушить себе, что влюблены. Собственно, тут и разницы-то никакой нет. Но с годами все меняется. Поверь, ты скоро научишься гораздо лучше понимать самого себя и разбираться в своих чувствах. Признайся-ка, ты теперь испытываешь к Кейтале то же самое, что тогда, в Крайди - к Каролине?

Паг с улыбкой пожал плечами:

- Да нет, пожалуй. Каролина представлялась мне высшим, идеальным существом, к которому я не смел подступиться. Я принужден был все время помнить о той пропасти, что нас разделяла. Ведь я влюбился в нее... - он снова улыбнулся, - или мне показалось, что влюбился, когда был всего лишь кухонным мальчишкой.

Лори вполголоса спросил:

- Ну а что же Кейтала?

Паг развел руками:

- Не знаю, что и сказать. С ней все по-другому. Хотя она и не принцесса, но я робею в ее присутствии, и слова не идут у меня с языка. - Он печально взглянул на Лори. - Отчего бы это, а? Стоит мне подумать о ней, и меня бросает то в жар, то в холод.

Лори лег на спину, подложив руки под голову, и ободряюще произнес:

- Все это в порядке вещей, дружище Паг. Не могу не отметить, что у тебя совсем неплохой вкус по части женщин. Ведь Кейтала, насколько я могу судить, - лакомый кусочек. А принцесса Каролина - и подавно...

- Ты полагаешь? - холодно отозвался Паг. - Что ж, когда мы вернемся домой, я представлю тебя ей, если ты этого пожелаешь.

Сделав вид, что не заметил оттенка язвительности, прозвучавшего в словах Пага, Лори с усмешкой кивнул:

- Я ловлю тебя на слове, Паг! И непременно напомню тебе об этом обещании. Нет, я и в самом деле восхищен твоим умением привлекать к себе сердца милых, красивых и достойных женщин. - Он протяжно вздохнул и посетовал:

- А мне, боюсь, похвастаться нечем. Я знался только со служанками на постоялых дворах, с дочерьми фермеров да с уличными девками. Ничего интересного.

Выходит, мне вовсе не о чем тебе поведать.

Паг сел на постели и с мольбой взглянул на Лори.

- Да нет же, Лори! Тебе есть о чем рассказать мне! Ведь я не знаю... - Щеки его зарделись, и он едва слышно пробормотал:

- Не знаю, как все это бывает...

Лори оторопело взглянул на него и внезапно разразился оглушительным хохотом.

От обиды на глазах Пага выступили слезы, и Лори поспешил загладить свою неловкость. Он поднял обе руки вверх и, резко оборвав смех, примирительно проговорил:

- Прости, Паг! Я вовсе не хотел обидеть тебя! Просто не ожидал услышать от тебя такое.

Паг кивнул и смущенно проговорил:

- Понимаешь, я ведь попал в плен совсем мальчишкой. Мне тогда не было еще и шестнадцати. В отрочестве я был тщедушным и низкорослым, и девчонки, что прислуживали в замке, не обращали на меня ровно никакого внимания. А потом они стали избегать меня по другой причине: я ведь сделался придворным. Вот так и вышло, что кроме нескольких поцелуев Каролины мне абсолютно нечем похвастаться... - Он с грустью взглянул на друга. - Не забывай, что я провел на плантации целых четыре года. Там, как тебе хорошо известно, не особенно-то разживешься опытом по этой части.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Затем Лори, тряхнув головой, негромко проговорил:

- Паг, я, признаться, и вообразить себе такого не мог. Но ведь и в самом деле, когда тебе было ухаживать за девчонками?

- Что же мне делать?

- А чего бы ты хотел? - участливо спросил Лори.

- Наверное... Пожалуй, я хотел бы пойти к ней и объясниться. Если у меня достанет на это смелости.

Лори задумчиво потер подбородок и улыбнулся Пагу.

- Вот уж не думал, что мне придется вести с кем-то из молодых ребят такие разговоры. Разве что с сыном, если я когда-нибудь и в самом деле женюсь. Поверь, - поспешно проговорил он, заметив, что Паг сердито нахмурился, - я вовсе не думал насмехаться над тобой. Но то, что ты сказал о себе, явилось для меня полной неожиданностью, и я, признаться, растерялся.

Слушай, мне было двенадцать, когда отец вышвырнул меня из дому. Я не желал становиться фермером подобно ему, а кормить лишний рот отцу было не по силам. Ведь кроме меня, у них с матерью подрастало еще семеро детишек, мал мала меньше. Целый год мы с соседским мальчишкой скитались по улицам Тайр-Сога, перебиваясь случайными заработками, потом он сделался подручным маркитанта, а я попал в труппу бродячих менестрелей. Они научили меня петь баллады и песни и играть на лютне. Мы жили весело и беззаботно, переходя из города в город и развлекая народ. И везде нам были рады.