Евгения Федорова - Жертвы времени (СИ)

Маг легко соскочил с коня.

— Что ж, привал Слезай и ложись

Он подошел и дернул моего коня за узду, зазвенев сбруей Тот послушно улегся, подогнув длинные ноги Вот как он умеет, оказывается! Какая неожиданность, особенно если вспомнить, как мне пришлось спрыгивать со связанными руками с жеребца прошлой ночью!

Облизав истрескавшиеся губы, я выбрался из седла, раскидал крупные камни и лег. Дон не шевельнулся, но, словно проявляя незнакомый мне такт, смотрел в противоположную от нас сторону.

— Расслабься, — посоветовал Мастер, присаживаясь рядом — Дыши спокойно и не ерзай

Боли не было. Лишь приятное тепло, сопровождаемое дразнящим зудом поднималось вверх по позвоночному столбу Признаться, так было не лучше, потому что зуд раздражал Время тянулось бесконечно медленно, и так же медленно тепло поднималось к шее Вскоре я решил, что лучше пару минут терпеть боль, чем испытывать это бесконечное, хоть и легкое мучение

— Давай закончим? — предложил я нервно.

— Давай, — просто ответил Мастер, и вспышка огня разорвалась у основания черепа. Маг встал и потер руки одна о другую

— Все, привал окончен, вставай

Остервенело, я ругнулся про себя, не поднимая глаз, пожелав магу много чего «хорошего». Грузно встал и взгромоздился в ненавистное седло.

К предгорьям уже спустились сумерки

Опустилась темнота, когда мы добрались до одним магам известного места привала. Кони прошли по неглубоком ущелью, наполненному шелестом ручья, весело бегущего по камням где-то справа.

— Здесь, — указал Дон. Мастер соскочил с лошади, притопнул ногой и раздраженно отогнал поднявшуюся от травы мошкару.

— Нет, чуть выше, тут болотина, — сообщил он и мы прошли еще с десяток шагов, пока не нашли подходящее для ночлега место. Я потер слезящиеся глаза — чтобы видеть силуэты, мне приходилось напрягать зрение. Тело бил озноб, затылок горел, и я поймал себя на мыслях о бренди и сигаретах, совершенно невозможных теперь, нестерпимо далеких и будто никогда не существовавших.

Соскочив с коня, я заторопился к ручью, с трепетом представляя себе прикосновение холодных капель к потрескавшимся, ссохшимся губам.

«Почему у магов с собой так мало воды?» — вяло подумал я и с наслаждением принялся жадно глотать ледяную воду, до тех пор, пока внутри при каждом движении не стало ощутимо плескаться выпитое. Потом умылся и вылил несколько горстей жидкого льда на пылающую шею От холодного прикосновения боль ослабла, но лишь на несколько мгновений

— Не простудись, — услышал я за спиной голос Мастера

— Да пошел ты, — зло выплюнул я и окунул голову в воду В конце концов надо было размочить слипшийся от крови колтун на виске.

Через мгновение я уже был намертво прижат к земле: Мастер по свойски поставил мне на грудь тяжелое, будто пудовое колено

— Прекрати! — слова мага врезались в мое сознание как пылающие искры — Ты почти мертв! Помни свое место, щенок, и делай, что велено! Если решил снова пытаться бежать, лучше скажи сразу, и я помогу тебе заснуть безболезненно и быстро

Он показал сжатый кулак, демонстрируя способ, которым хотел помочь мне заснуть. Я молчал, гадая, понимает ли он, что меня не пугают праздные угрозы. Тело мое желает жить, пусть оно и борется…

— Отпусти, — потребовал я.

Мы смотрели друг на друга. Казалось, сам воздух скрежетал вокруг. Мастер не отпускал.

— Что?! — словно не веря своим ушам, спросил он.

— Я сказал «отпусти», — любезно повторил я, медленно поднимаясь под его тяжестью. Недоумение отразилось на лице Мастера, и я с лихвой насладился этим мгновением, но момент моего триумфа бесследно прошел. Мастер был не склонен выяснять причину, по которой я вновь перечу ему. Рука мага скользнула по моей груди и коснулась солнечного сплетения. Всего одно касание, но воздух вырвался из моих легких, а при попытке вдохнуть мышцы скрутила жестокая судорога.

Откинувшись на землю, я прикрыл глаза. Наверное, мне полагалось извиваться и сучить по земле ногами, но я не позволил себе тщетной траты сил, отрезвленный мыслью, что против его магии у меня нет оружия. Не представляю, как может выглядеть та энергия, что способна причинить ТАКУЮ боль.

Мастер не дал мне испытать предсмертных судорог, не дал приблизиться к той черте, от которой надо было сделать всего лишь шаг. Он даже близко не подпустил меня к этой границе. Неторопливо поднявшись, маг отряхнул испачканное колено и великодушно разрешил:

— Дыши.

Я осторожно, не открывая глаз, вздохнул. Получилось. Сдержаться было выше моих сил, и я задышал часто-часто, глотая благодатный ночной воздух. Маг ждал, и когда я посмотрел на него, приподнял бровь, что походило скорее на пародию на эмоцию, чем на какое-либо чувство, которое он испытал.

— Повторим?

Я покачал головой. Дерзость — это все, что у меня осталось:

— Чувствуешь удовлетворение, когда мучаешь других?

Маг едва заметно дернул головой и присел на краю ручья. Зачерпнул воды и умылся. Он был спокоен и я чувствовал, как вражда, царящая между нами, ослабевает. Сейчас он был как никогда уместен, этот человек.

Говаривали, каждый маг имеет власть лишь над одной из стихий. В сказаниях маги были властителями воды или земли, ветра или гроз. Можно ли назвать ночь — стихией? Без сомнения…

«Это — твое время, — с легкой завистью подумал я. — Так очевидно».

Встревожено ухнула сова и по небу, на секунду заслонив звезды, скользнула ее маленькая тень. В неярком сиянии созвездий роща в десяти шагах от нас казалась плотной черной стеной. Кусты затаились, подобные свернувшимся в клубки дикобразам. Ночь меняла все. Казалось, она искажает не только очертания предметов, но подменяет саму их суть. В этой темноте не существует времени. Кажется, ты так одинок, затерявшийся в ночи человек.

Я передернул плечами. Эти мысли холодили, казалось, саму душу.

— Возможно, — внезапно сказал Мастер.

— Что? — переспросил я.

— Возможно, мне доставляет удовольствие тебя мучить. А возможно, нет…

Он положил раненую руку на приподнятое колено.

— Но я знаю толк в настоящей боли.

— Совершенно ненужное знание, — возмутился я. — Могу сказать наверняка: все бы отдал за обезболивающее и табак.

— А тебе есть, что отдать? — поддел меня Мастер. Я лишь пожал плечами.

— На самом деле страшно потерять все в один миг, — слова Мастера объясняли мои чувства, хотя внешне выглядели неуместными в контексте недавнего разговора.

— Похоже, уверенность в неизменности грядущего дня, глупа. А ведь кажется, что еще будет время сделать что-то, отложенное на потом…