Кинли Макгрегор - Меч Тьмы

— Уже поздно, Сирен. Тебе надо поспать.

Ее меховая накидка обернулась толстой теплой шерстяной рубахой с подкладкой из шелка, чтобы защитить кожу.

В изумлении девушка уставилась на бледно-зеленый цвет одежды. Он был прекрасен.

— Я не буду досаждать тебе этой ночью, Сирен. Спи спокойно.

Сирен опустила руку и увидела, что Керриган смотрит на нее пронзительным взглядом своих бездушных черных глаз. Его черные волосы, свободно ниспадающие вдоль лица и ложившиеся на широкие плечи, были растрепаны, словно он находился на ветру. Мужчина протянул руку и большой черный трон как по волшебству возник перед очагом.

Она вздрогнула при виде трона и от того, как легко он его сотворил. Керриган был сильным и всемогущим.

Но даже в этом случае девушка отказывалась пресмыкаться перед ним.

— Ты хоть представляешь, как это обидно не иметь никакого контроля над своей жизнью?

Мужчина присел на трон, стоящий лицом к огню, но не посмотрел на нее.

— А у тебя когда-либо был контроль над твоей жизнью, Сирен?

— Я… — она поколебалась, прежде чем, наконец, ответила. — Да. Однажды был.

Появилась скамейка, на которую он положил свои длинные, облаченные в доспехи ноги, скрестил их в лодыжках и посмотрел на огонь.

— И когда же это было?

— До того, как ты похитил меня.

— У тебя не было контроля, — фыркнул Керриган. — Ты сама говорила мне, что тебе запрещено даже покидать тот крохотный городок без разрешения твоего мастера.

— Это не правда. Я свободная женщина. У меня была надежда на будущее. У меня был потенциал.

— Потенциал, — он передразнивал ее слова. — Это грустное слово. Имеешь ли ты представление о том, что оно на самом деле значит?

— Конечно. Оно значит, что в любой момент все может улучшиться.

Мужчина покачал головой, по-прежнему не глядя на нее.

— Это слово используется теми, кто выше тебя, чтобы заставить тебя терпеть нынешнее унизительное положение в надежде на то, чего никогда не будет. Нет такой вещи как потенциал. Это всего лишь ложь, которой пичкают дебилов.

Сирен отказалась верить его словам.

— Ты так думаешь, потому что у тебя нет потенциала, — сердито прошептала девушка. Затем уже громче произнесла: — Что же произошло, что сделало тебя таким циничным?

Она не была уверена, но ей показалось, что он пытался сдержать улыбку.

— Жизнь, миледи. Раньше или позже, она разрушает потенциал в каждом из нас. Поскольку мы стремимся, как муравьи танцевать по приказу нашей Королевы, она проходит мимо нас, пока мы мечтаем о лучшем месте и времени. А затем в один день, слишком рано, ты просыпаешься и обнаруживаешь себя старым и дряхлым, все еще работающим на других, и у тебя нет ничего кроме воспоминаний о работе и страданиях. Твой потенциал сгинул, ничего не оставив после себя. Ничего, кроме ненависти и горечи, которые уйдут с тобой в могилу. Ты можешь довольствоваться своим потенциалом, если это утешает тебя. Но я знаю правду.

Сирен никогда не слышала, чтобы кто-то так говорил, и по правде говоря, ее сердце болело за этого мужчину, которому не осталось ничего, во что можно было бы верить.

— Что же тогда утешает тебя?

Керриган умолк, услышав вопрос. Сначала, она подумала, что он не ответит, пока его глубокий голос не заполнил пустоту.

— Ничто не приносит мне утешения.

— В самом деле, ничто?

Он не взглянул на нее и не ответил, просто уставился на огонь.

Даже при том, что Керриган пугал ее, Сирен заставила себя пересечь то короткое расстояние между ними и стала прямо перед троном, чтобы видеть его. Мужчина сидел так неподвижно, что, казалось, был сделан из камня, только пламя потрескивало и танцевало. Воздух был наполнен ароматом горящих сосновых поленьев.

По какой-то причине, которую она сама не понимала, девушка ощутила странное желание коснуться его волос.

Вместо этого, Сирен сжала руку и положила ее на спинку трона.

— В детстве моя мать пела мне каждый раз, когда я болела. Она прижимала меня к себе и обещала, что однажды у меня будет своя собственная маленькая дочь, которую я буду любить. Что я найду свое место в мире и буду счастлива. До сих пор я вспоминаю о голосе своей матери и он согревает меня. А ведь у тебя, конечно же, тоже была мама.

Он горько усмехнулся.

— Моя мать была пьяной шлюхой, которая не выносила даже моего вида, если только не хотела обвинить меня в своем жалком существовании. Уверяю тебя, я не находил утешения в ее завываниях и оскорблениях.

Ее душа болела за него. Она не могла и представить, каково это, когда тебя собственная мать ненавидит тебя. Инстинктивно, она потянулась, чтобы прикоснуться к нему, однако он грубо схватил ее за руку.

— Что ты делаешь? — сердито спросил он.

— Предлагаю тебе утешение, милорд, — Сирен поморщилась, когда его пальцы сжались сильнее. — Пожалуйста. Ты делаешь мне больно.

Его черные глаза впились в нее.

— Это то, что я делаю, Сирен. Причиняю боль людям. Никогда не позволяй себе забыть об этом, — он немедленно отпустил ее.

Сирен потерла запястье, на котором виднелся идеальный отпечаток его руки.

— Ты когда-нибудь пытался быть милым с кем-нибудь?

Он снова посмотрел на огонь.

— Иди в постель, Сирен.

Прежде чем она смогла пошевелиться или заговорить, девушка обнаружила себя лежащей в кровати. Она попыталась подняться, но не сдвинулась с места.

— Я не твоя рабыня, Лорд Керриган. Я принадлежу только себе.

В следующее же мгновение он появился над нею из теней. Его броня исчезла, он был одет в свободную черную тунику и лосины, его меч по-прежнему был крепко пристегнут у бедра. Отблеск огня блеснул на медальоне в форме звезды, когда тот выпал из ворота его рубашки и повис в воздухе между ними.

Удерживая себя над ней и уставившись вниз на ее губы, он провел одним холодным пальцем по щеке девушки.

— Ты в моей власти, Леди Звезда. Ты моя рабыня.

Она вздрогнула, хотя часть ее находила его вес странным образом соблазнительным.

— Я не прислуживаю тебе и не являюсь твоей собственностью. Я рождена свободной, такой и останусь.

Один уголок его рта приподнялся в провокационной усмешке.

— А что же по поводу твоего ученичества?

То, что он бросил это ей в лицо, разозлило Сирен.

— Я отплачу мастеру Руфусу… со временем.

Он склонил голову, изучая ее, и переместил руку с ее лица к атласным лентам на горловине рубашки. Он взял одну из них в руку и пропустил между пальцами.

— Почему ты так сопротивляешься мне?

— А что, я не должна?

Керриган был полностью выбит из колеи этой девушкой. Никто никогда так сильно не противостоял ему. Даже Моргана. Она знала, когда не может победить, и отступала.