Терри Брукс - Ведьма Ильзе

Руэ Меридиан откинулась на спинку стула и подняла глаза. Бросив беглый взгляд на сержанта, она снова отвернулась.

— Я тебя не обманывала, сержант. — Она мило улыбнулась.— Ты бросал настолько плохо, что тебя и не надо было обманывать. Если когда–нибудь научишься, тогда, может быть, и придется.

Бородатая физиономия сержанта перекосилась от бешенства.

— Отдавай мои деньги!

Словно по волшебству, в руке у нее появился нож. Сержант тут же отступил.

— Я все потратила. Все, до последней монеты. Начнем с того, что денег было немного. — Она снова на него посмотрела: — В чем дело, сержант? Уже час тут пьешь, значит, ты не на мели.

Сержант пошевелил губами, не зная, что сказать.

— Просто отдавай деньги.

Прошлым вечером они соревновались в метании ножей, и она победила. Хотя вряд ли это можно было назвать соревнованием, так как более неуклюжего противника у Руэ Меридиан еще не было. Чести и кошельку сержанта был нанесен ущерб, а такую цену он не хотел платить.

— Отстань, — устало произнесла Руэ Меридиан.

— Да ты дрянь, Рыжая, — взорвался сержант. — Мелкая мошенница и ведьма.

Руэ Меридиан решала, не убить ли его, но подумала о последствиях и отбросила эту мысль.

— Хочешь реванш, сержант? — спросила она.— Один бросок. Выигрываешь — отдаю тебе деньги. Проигрываешь — покупаешь мне эль и оставляешь в покое. Согласен?

Сержант с подозрением смотрел на нее, словно старался понять, в чем тут подвох. Руэ Меридиан терпеливо ждала ответа, глядя сержанту в глаза и держа нож в расслабленной ладони.

— Согласен, — сказал он наконец.

Руэ Меридиан встала. Она была изящна и грациозна в своем темном одеянии. Вокруг пояса и через плечи были повязаны для красоты яркие шелковые платки и ленты, концы которых живописно свисали, а ее длинные рыжие волосы мерцали в свете ламп. Руэ Меридиан по всем стандартам была красивой женщиной, и многие мужчины потянулись к ней, когда она только поступила на службу в армию Федерации. Но число их резко сократилось, после того как первым двоим, попытавшимся силой навязать ей свои симпатии, пришлось несколько недель провести в госпитале, залечивая раны. Мужчины по–прежнему считали ее привлекательной, но стали намного осторожнее. Рыжая Крошка совсем не походила на «крошку». Она была высокой, широкоплечей, худощавой и тренированной. Звали ее Рыжей Крошкой, чтобы отличать от Рыжего Верзилы — ее единоутробного брата Альт Мера. Они имели одинаково рыжие волосы и стройные фигуры, одинаково зеленые глаза, были одинаково улыбчивы и вспыльчивы. У них была общая мать, но разные отцы. У них в клане, как и во многих других скитальческих кланах, мужчины приходили и уходили. А женщины оставались.

Сержант принялся искать, во что бы им бросать ножи. Вчера вечером они в качестве мишени использовали черный кружочек размером с ноготь большого пальца, нарисованный на деревянной подпорке. Тогда они кидали ножи по очереди, и каждый бросил по два раза. Сержант оба раза промазал, а она нет. Сержант начал было возмущаться, но заплатил, — вероятно, из–за того, что присутствовало много скитальцев и товарищей–солдат. Тогда он и не заикнулся о том, что его обманули или чтобы вернули деньги. Он, должно быть, всю ночь переживал случившееся.

— Во, — произнес он, показывая на ту же черную точку на подпорке, и подошел к той же черте, что они провели на деревянном полу.

— Э, нет, — тут же возразила жена кузнеца. — Вчера ты разбил целую полку рюмок из–за того, что все время попадал мимо столба. У тебя руки работают так же плохо, как и мозги, Бленуд Трокк! Сегодня кидайте свои ножики в какое–нибудь другое место.

Сержант злобно глянул на нее:

— Получишь свои деньги, когда я свои получу!

Трокк. Руэ Меридиан только сейчас узнала, как его зовут.

— Пошли сюда, сержант, — предложила она. Она провела его от стойки бара к дальней стене. Временное здание кузницы было пристроено к склону холма, и сырость на стене образовала четкую развилку, похожую на «V». А наверху проходила балка, с которой то и дело падали на пол капли.

Руэ Меридиан встала в двадцати футах от стены и носком ноги провела в грязи черту. Заведение это не самое чистое из тех, что ей доводилось посещать, но и не самое грязное. Армия продвигалась, и заведения эти как возникали, так и исчезали. Но этот бар существует так долго потому, что армия уже давно никуда не продвигается. Заведение нелегальное, но его не трогают, так как солдатам, оказавшимся в такой дыре вдали ото всех городов, надо как–то расслабиться.

— Оба встаем у черты. Как только с бруса падает первая капля, бросаем ножи в соединение развилки. Кто оказывается быстрее и точнее, тот и побеждает.

— Ха, — произнес сержант и подошел к черте. Он пробормотал что–то еще, но она не расслышала.

Взяв в руку нож, сержант принял стойку.

— Готов, — сказал он.

Руэ Меридиан сделала глубокий вдох и опустила расслабленные руки вдоль тела, держа нож вдоль запястья. Сзади уже собрались зрители — солдаты, находящиеся в увольнении и свободные от нарядов, жаждущие новых развлечений. Подходили все новые любопытствующие, но в помещении было непривычно тихо. Руэ Меридиан стояла вяло и отрешенно, словно ее душа покинула тело. Но взгляд оставался сосредоточен на брусе, где висел целый ряд блестящих капель.

Капля, наконец, упала, рука Руэ Меридиан взметнулась, описала дугу, и нож гладко выскользнул. Движение было так молниеносно, что ее нож уже вонзился в соединение развилки, когда сержант еще только замахивался. Его нож воткнулся в шести дюймах от цели.

Зрители захлопали, некоторые прокричали «ура». Руэ Меридиан выдернула свой нож и направилась к бару взять свой выигрыш. Жена кузнеца уже наполнила кружку.

— Эта на твой счет, сержант Трокк, — произнесла она громко, широко улыбаясь Руэ. — Перед тем как уйдешь, не забудь рассчитаться.

Сержант подошел к стене и выдернул свой тяжелый метательный нож. Он подержал его в руке, злобно косясь на Руэ Меридиан. Затем засунул нож к себе под гимнастерку и направился к стойке.

— Не буду платить, — заявил он, когда подошел.

— Как хочешь.

— Если не заплатишь, то сюда больше не явишься, — многозначительно сказала жена кузнеца. — Хватит всех доводить.

— Не буду платить, потому что ты обманула! — резко сказал он, обращаясь к Руэ. — Ты бросила нож до того, как капля упала. Ясно как день.

Послышался недовольный ропот, и все собравшиеся закачали головами, но никто не оспорил его слова. Сержант осмелел и, пригнувшись к Руэ, заговорил, дыша на нее жарким и зловонным дыханием:

— Знаешь, в чем дело, Рыжая Крошка? Тебя надо научить манерам. Тогда не будешь так зазна…