Дуглас Брайан - Стигийские маги

– Я могу разрубить его мечом, – сказал Конан своему спутнику. – Но не знаю, стоит ли это делать. Если дух Амиды заточен внутри этой статуэтки, то неразумно будет выпускать его на свободу.

– Ты делаешь большие успехи в деле изучения природы духов, – похвалил его стигиец.

Конан поглядел на Гирадо искоса, но ничего не ответил.

Вместо этого он обратился к божеству:

– Дракон Мемфис умен и добр, насколько я успел заметить.

– Как ты можешь судить, кто умен и кто добр! – заревела статуя. Теперь лед трясся, как желе, наполовину расплавленный, и золотой свет внутри глыбы разгорался все ярче. – Ты ничтожный, жалкий…

– Дракон Мемфис поступил правильно! – крикнул Конан. – Ты останешься здесь, в темноте и безвестности, Амида, и не сможешь помешать нам продолжить наш путь!

Со страшным грохотом лед обвалился в озеро. Обезображенные куски статуи закачались на черных волнах. «Скорлупа», одевавшая изящные руки и толстые скрещенные ноги, обломки «маски», покрывавшей лицо, проплывали мимо Конана и Гирадо. Странно было видеть бесстрастный прозрачный лик, оторванный от головы и подпрыгивающий в воде. Как будто там тонул человек, равнодушный к собственной судьбе.

А на лотосе осталась только маленькая золотая статуэтка раскаленная теперь докрасна. Она тщетно пыталась приподняться, взмахнуть руками: Только шипение слышалось теперь, многократно усиленное эхом, и в этом шипении спутники разобрали:

– Мемфис… проклятый дракоша Мемфис…

Не сказав больше ни слова, они припустились бежать и скоро скрылись в темных подземных переходах.

Поначалу ничего нового они не видели. Только низкие ходы, как будто прорытые огромными муравьями, обнаженные скальные породы, иногда сырость под ногами. Затем впереди мелькнул свет.

Конан остановился.

– Ты видишь? – спросил он своего спутника. Гирадо замер рядом с могучим киммерийцем.

– О чем ты? О том огоньке?

– Да. Это не просто светляк… Мне кажется, там есть кто-то живой, – сказал Конан.

– Ну да, – отозвался Гирадо, стараясь выглядеть уверенным, – светляк ведь живой.

– Я хотел сказать, там существа… Ну, какие-то разумные существа! – рассердился Конан. – Ты ведь прекрасно понял, что я имею в виду! Зачем прикидываться?

– Я понял тебя, – кивнул Гирадо, – только мне кажется, что там обыкновенные колонии светляков.

– Что светлякам делать под землей?

– Мы очень мало знаем о живых существах, которые обитают под землей, – нравоучительным тоном проговорил Гирадо. – Например, не которые змеи, лишенные глаз…

– Только избавь меня от болтовни о змеях, ты, уроженец земли Сета! – взревел киммериец. – Ненавижу змей!

– К ним стоит относиться с уважением, – заметил Гирадо. – Я тоже не большой поклонник Сета, но по крайней мере жизнь в Стигии приучила меня внимательно следить за змеями.

– Хвала богам, я не знаток жизни в Стигии! – разбушевался Конан. – И если я говорю, что впереди кто-то живой, то я говорю то, что говорю! То есть, что впереди кто-то живой! Опасный! Враг! Ты понял, что я говорю?

– Я понял, что ты злишься и немного напуган, – сказал Гирадо спокойно, что еще больше вывело Конана из себя. В наступившей тишине было слышно, как киммериец скрипит зубами.

От этого звука у Гирадо мурашки побежали по коже. К тому же он уже сообразил, что киммериец прав: свет впереди означал, скорее всего, селение магминов.

Подземные жители, маленького роста, скорченные, с уродливыми лицами, были потомками лемурийцев, и в их сознании до сих пор жил образ их предков, красивых, с прямыми спинами и ясными глазами. У лемурийцев не было расширенных зрачков, приспособленных к тому, чтобы видеть в темноте. Они не напоминали горбатых карликов. Их руки не были мускулисты и узловаты.

Магмины тесно сроднились со стихиями подземного мира – прежде всего земли и огня. Огонь, который пылал в недрах земли, согревал их сердца, и каждый из них представлял собой как бы крошечный сгусток почвы с одушевленным пламенем в середине.

Они заметили пришельцев раньше, чем Конан углядел пламя их факелов. И скоро над головами путников начал сыпаться песок. Поначалу с потолка пещеры тихо струились песок и мелкие камешки. Но скоро это грозило превратиться в настоящий обвал.

Конан остановился.

– Эй! – крикнул он. – Мы никому не желаем зла!

Он прислушался. Гирадо так разволновался, что сам не заметил, как прижался боком к могучему боку киммерийца. Конан слышал его дыхание и чувствовал, как дрожит маленький стигиец.

Поначалу никакого ответа не последовало. Только в темноте вдруг протопали крошечные ножки. Затем издалека донесся звон кирки. А после совсем рядом зазвучал голос. Говорил некто, с трудом выговаривая человеческие слова:

– Что вам надо?

– Мы пришли в страну магминов, – начал Гирадо, – с миром и нижайшей просьбой.

– Кто вы? – последовал вопрос.

– Два человека сверху.

– Мы знаем страны, которые лежат сверху – высокомерно произнес голос. Он звучал так, словно исходил из статуи, хотя на самом деле говорило живое существо. Конан даже различал его дыхание, немного хриплое, как будто в

легких у него осела каменная пыль. – Назовите эти страны.

– Стигия, – сказал Гирадо.

– Киммерия, – произнес Конан.

– Знаете ли вы Лемурию? – спросил голос.

– Она исчезла много тысячелетий назад, – отозвался Конан. – Но лемурийцы оставили на земле немало полезного…

– Вы уважаете Лемурию?

– Хоть эта страна и исчезла, она до сих пор заставляет с собой считаться, – быстро ответил Гирадо. – Трудно не уважать такую страну, почтенный.

Послышалось удовлетворенное шипение. Затем тот же голос заговорил опять:

– Кто ваши друзья?

– Дракон Мемфис, – назвал Конан и внутренне сжался, готовясь отразить атаку, с какой стороны бы она ни последовала. Он понятия не имел, кого поддерживали магмины в долгом противостоянии Мемфиса и Амиды. Вряд ли маленькие подземные человечки оставались в стороне, когда рядом кипела такая схватка: ведь они, считающие себя потомками славной Лемурии, полагали своим долгом вмешиваться в любые значительные конфликты, о каких только им удавалось узнать.

И если Конан назвал неправильное имя…

Гирадо нащупал несколько амулетов и одну бутылочку с порошком. Он не знал, какой это был порошок, ослепляющий или усыпляющий, но если придется действовать, он метнет зелье, не раздумывая, – а там уж как получится.

Но оказалось, что Конан не ошибся.

– Мемфис – наш друг, – сказал магмин и выступил на свет.

Это был крошечный согбенный старичок с длинной бородой, длинными редкими волосами серого цвета и уродливым личиком мандрагоры. Его руки почти касались земли, а глазки-бусинки, состоявшие, казалось, из одного зрачка, глядели проницательно. Он смотрел на стоявших перед ним людей со странной смесью зависти и презрения.