Дэвид Ферринг - Клинок войны

Зал переполняли запахи, цвета и звуки. Хотя Конрад не прикасался к вину, голова его пошла кругом. В густом воздухе витал дым экзотических благовоний. Он узнал «ведьмин корень» и еще множество «запрещенных» ароматов. От нескольких вдохов Конрада накрыла волна опьянения.

Остальные гости разговаривали, смеялись, целовались и танцевали. Конрад оставался в стороне от их веселья. Он неторопливо обходил зал, чтобы его отчуждение не бросалось в глаза, и время от времени для видимости прикладывался к бокалу. Ему даже не требовалось пробовать напиток, чтобы понять, насколько он крепок, – стоило лишь вдохнуть пьянящий букет.

Тем временем хохот и разговоры становились все громче, плавающие в воздухе ароматы все крепче, а сцены вокруг все непристойнее.

– Конрад! – воскликнул один из гуляк и хлопнул Конрада по спине. – Вот она, настоящая жизнь!

Конрад уставился на ухмыляющееся лицо в каких-то дюймах от своего носа – оно показалось ему знакомым. Он попробовал представить его под шлемом имперского гвардейца и сразу же распознал капитана Холвальда, офицера, который каждое утро руководил поднятием имперских штандартов над дворцом. Он на мгновение задумался, сколько еще гвардейцев можно встретить в доме Цунтермайна.

– Да, сэр, – согласился он. – Конечно.

– Сэр? – засмеялся Холвальд. Вино расплескалось и потекло по его бороде. – Здесь мы все равны. Зови меня Манфредом. А тебя-то как по имени, Конрад?

– Это и есть мое имя. А заодно и фамилия. Другого у меня нет.

– Это Сибилл. – Холвальд указал на свою спутницу. – Сибилл, поздоровайся с Конрадом.

Обнаженную грудь высокой светловолосой женщины украшала татуировка с тем же узором, что носили все гости, кроме Конрада. Она опьянела гораздо меньше капитана. Сибилл оглядела Конрада с ног до головы с неприкрытым восхищением и широко улыбнулась.

– Принеси мне еще выпить, Манфред, – приказала она, не глядя на своего спутника.

Холвальд, пошатываясь, отошел, и Сибилл придвинулась к Конраду.

– Вернер знает, как устроить вечеринку, – одобрительно произнесла она.

Конрад кивнул. Вечеринка, вот куда он попал. Его драгоценная возможность узнать о судьбе Элиесы быстро превращалась в невообразимую оргию богатых скучающих жителей столицы, не имеющую ничего общего с Хаосом. Гости просто давали выход своим низменным инстинктам, стремясь получить сегодня все мыслимые чувственные удовольствия, поскольку завтра им придется натянуть привычные строгие одежды и вернуться к своему уважаемому положению в альтдорфском обществе.

А чего еще он ожидал? Конрад поднес бокал к губам и на сей раз позволил себе сделать глоток. Густой мягкий напиток оказался крепким, как он себе и представлял, а мятный вкус приятным теплом освежил рот и горло.

– Ты такое пробовал? – спросила Сибилл, подводя его к столу в противоположном конце зала. – Очень вкусно. Я думаю попросить у повара Вернера рецепт.

Она указала на серебряный поднос, взяла с него горстку крохотных лакомств и отправила в рот.

– Нет, спасибо.

Конрад узнал блюдо – его готовили из гриба, который некоторые солдаты на войне жадно поедали перед битвой. Они утверждали, что он делает их нечувствительными к ранам. Кто знает; не многих из любителей гриба ранили – в основном они погибали. Кто-то доказывал, что гриб изменяет восприятие, обостряет чувство опасности. Конрад же верил в обратное: он считал, что их чувства настолько притуплялись, что солдат уже не пугала смерть. Должно быть, так ощущали себя зверолюди.

– Мне кажется, что ты не получаешь удовольствия от приема. – Сибилл так и не отпустила его руку.

Она была очень хороша собой, даже несмотря на зеленые волосы, и Конрад сознавал, что при других обстоятельствах мог бы увлечься ею. Вероятно, женщина заметила, как он на нее смотрит, потому что неожиданно придвинулась к нему и поцеловала. Конрада обожгло теплом ее голой груди, и он не сопротивлялся – пока она не попыталась скормить ему грибы изо рта в рот.

Он отодвинулся, глотнул еще вина, держа бокал между ними, будто прикрываясь щитом от врага, в которого превратилась Сибилл.

– Дай мне твоего вина, – попросила она, и Конрад протянул ей кубок. – Нет, не так. Сначала выпей ты. Я хочу попробовать его на твоих губах.

Конрад покачал головой и наконец, высвободил руку из ее хватки. Ему больше не хотелось дотрагиваться до нее.

– Ты среди друзей, – настаивала Сибилл. – Мы все друзья. – Она обвела взглядом зал. – Почему бы нам не присоединиться к веселью?

Конрад только сейчас заметил, что они единственные, кто еще стояли. В зале царила почти полная тишина, и все гости были заняты. Не важно, кто с кем или сколько одновременно. Барабанщик и арфистка уже не играли, а занимались совсем другим делом; юный прислужник выбрал себе кого-то столь же неопределенного пола; Таунгар на деле доказывал, что девушка с розовыми волосами умела гораздо больше, чем встречать гостей у ворот, и даже Холвальд нашел себе партнеров за то краткое время, на какое покинул Сибилл. Но Конрад нигде не увидел Цунтермайна, хотя его трудно было бы не заметить, и отсутствие хозяина снова заставило его насторожиться.

Руки Сибилл начали его гладить, и Конрад отстранил ее от себя, поначалу мягко, а потом с большей силой. Она передернула плечами и отвернулась. Ей не пришлось долго искать более радушный прием у других гостей.

Колдун Цунтермайн или нет, но пришло время отыскать его и поговорить начистоту. Конрад двинулся к стене, где под бархатными драпировками скрывалась дверь.

Тут на противоположной стороне зала бесшумно упала занавесь. В прошлый визит Конрада там находилась стена, но сейчас она исчезла, и стал виден скрытый за нею альков.

Там на возвышении перед огромным идолом своего извращенного божества стоял Цунтермайн. А рядом с ним стояла беспомощная, связанная и раздетая догола девушка.

Это была не Элисса.

Элисса, в отличие от нее, была высокой и стройной, с длинными ногами. Прямые густые волосы Элиссы были иссиня-черными, словно вороново крыло, а короткие тонкие кудри девушки были светлыми. Нос Элиссы был прямым и четко очерченным, а не коротким и курносым, а глаза черными, настолько черными, что радужка почти сливалась со зрачком. Девушка же оказалась кареглазой.

Это была не Элисса.

Перед Конрадом стояла Кристен.

В одно мгновение, прежде чем он успел предпринять хоть что-то, Конрада обхватили сзади несколько пар сильных рук, и он уже не мог двинуться с места. Левая половина огромного идола принадлежала мужчине, а правая – женщине. Из длинной золотистой гривы волос торчало две пары рогов. Поверх блеклой бархатной мантии была надета кольчуга, в правой руке статуя держала зеленый скипетр из нефрита, а в левой сжимала небольшой кинжал.