Петр Ингвин - «Зимопись». Книга 1 «Как я был девочкой»

Ознакомительный фрагмент

— Царский караван-дворец. ЦКД. Мы говорим — цекада.

Ясно, караван-сарай в местном антураже. По мне, так это постоялый двор. Именно двор, где за оградой вдоль одной стены находилась конюшня, вдоль других несколько грубо сляпанных избушек, перетекающих одна в другую. Между конюшней и жильем дымила кухня, около нее торчал бревенчатый колодец с навесом. За жильем, перебивая ароматами кухню, располагалось отхожее место.

Зря назвал домики жильем. Скорее, это служебные помещения. Казарма, оружейная, склады.

Весь центр занимала огромная поляна-лежанка. Благородные первыми занимали место, сопровождающие низкорожденные располагались вокруг, как школьники на перемене вокруг включенного планшета. Мы последовали общему примеру.

Людей не особенно много. Работяги жмутся ближе к отхожему месту. Царские отпрыски — к кухне. Удивительно, но не увидел ни толстых, ни худых. Вообще. Видимо, от местной жизни у худых масса нарастает, а у жирных выплавляется.

— Милослава? — раздался удивленный оклик.

— Это Дарья, царисса школы и Грибных рощ, — заговорщицким шепотом сообщила Зарина. — Наша соседка.

— Кого вижу, Милослава, как выросла и похорошела!

— Доброго здравия, царисса Дарья.

Гуськом выдвинулись в ту сторону. Милослава, наш бравый караванщик, лавировала между лежащими компаниями, как я на сочинском пляже. С кем-то здоровалась, кого-то демонстративно игнорировала.

Перед цариссой встали по струнке, едва каблуками не щелкнули.

Лет около сорока, чуточку дородная, но не настолько, чтоб выпирать из боевых доспехов. Илья Муромец в юбке. Впрочем, здесь все в юбке. Экипировка похожа на царевнину, но несравнимо богаче. Поножи и наручи уже сняты, остальное блистает, как только что выкованное и надраенное. Нагрудная броня красиво обрисовывает немаленькие выпуклости. Оплечье могучее, многослойное, и вообще: в целом металла на цариссе раза в три больше, чем на тоненькой воинственной царевне. И главное отличие: желтая зубчатая корона по ободу шлема. Такого я еще не видел, кроме как по телеку. Настоящая корона на голове настоящей повелительницы. Смущала небольшая деталь: сия повелительница располагалась на травке посреди огороженной лужайки вместе со всеми: с мужьями, со свитой, с бойниками и крепостными. И это коронованная особа?! Чего-то в местной жизни я, видимо, еще не понял.

Кстати, шлем, хоть коронованный, хоть обычный, здесь не снимают. От слова совсем. Если только на ночь, и то не факт. Пока глазами не увижу, буду считать, что это часть тела.

Свита цариссы держалась поодаль, как бы в тени. Как мы. Вроде здесь, но пока не окликнули — не существуем.

— Я же тебя такой помню, — женщина изобразила жест, каким рыбаки изображают некрупную рыбину. — Сколько ж тебе зим стукнуло?

— Девятнадцать, царисса Дарья. Откуда и куда путь держите, если дозволено любопытствовать?

— Отчего ж. Домой, от вас. Приезжала за девочками, а они, оказывается, здесь, с тобою.

— Значит, забираете Карину и Зарину?

— Пора им вольным воздухом подышать. Себя вспомни.

— Все помню, царисса Дарья. Вашими заботами человеком стала. Мир видела. С людьми познакомилась.

Царисса благодушно погладила Милославу по плечу:

— Важно, что Закон приняла в сердце. Остальное приложится. Гляжу, сегодня здесь все Варфоломеины дочки собрались. — Она окинула взглядом царевнино сопровождение, внимательно остановившись на каждом. — Что-то Лисаветы не вижу.

— Она с вечера на границе.

— Как же? Только что здесь мелькала, — царисса покрутила головой.

— Лисавета — здесь?! — Глаза Милославы цепко пробежали по каждой фигуре, каждому лежащему телу, каждой вещи, за которой можно спрятаться.

Короткий злой выдох сообщил нам результат.

— Странно, — пожала плечами царисса Дарья. — У меня безупречная память на лица.

В глазах Милославы бесилась неизвестная мысль. Мысль требовалось обдумать в одиночестве. Но сначала нужно закончить здесь.

— Карина, Зарина, — позвала Милослава. — Едете в школу с цариссой Дарьей. Ангелов доставим без вас.

Царисса вскинула левую бровь:

— Ангелов?

— Вот, — прицельный мах подбородком указал на нас. — Двое. Надо доставить в крепость. Стараемся для начала добраться до дома.

Царисса соизволила нас отпустить:

— Отдыхайте. Утром заберу девочек.

Глава 2

Сон не шел. Дно туловища жалобно ныло, непривычное к долгим верховым прогулкам. Я ворочался на земле, тело пыхтело и страдало, пытаясь найти оптимальное положение. Не находило. Рядом так же мучилась Тома, кутаясь в свой халат. Остальные дрыхли как цуцики. Кстати, если когда-нибудь посчастливится воспользоваться поисковиком, надо посмотреть, кто это.

Гм. Если.

Ну и ладно. Никакого комфорта, зато под охраной. Вот главное удобство этого караван-сарая.

Пожалуй, единственное.

Глаза и мысли устремились в небо. Луна та же, в той же фазе: почти полнолуние. За звезды не скажу. Знаю только Большую Медведицу. Она присутствовала. На месте или как — большой вопрос. Помню, ее наличие указывает на северное полушарие. Так мы и были в северном. Выходит, и теперь в северном, только более южном: откуда-то же взялись тепло и горы. Ничего, разберемся, всему свое время.

Перед сном поужинали. Вареные овощи с неизменной кашей и вкусными соусами усвоились на ура, а вот компот уже требовал выхода. Лунный свет позволял ориентироваться. Стараясь ни на кого не наступить, я обулся и побрел в отхожее место. Среди ночи оказался в нужной точке почти один, не считая мелкого карапуза. Из-под его единственного одеяния — длинной, до колен, полотняной рубахи — торчали босые ноги. Круглые глаза мальчугана, проводившие до стенки и упершиеся в мою спину, наполнились ужасом:

— Ты зе ангел, я слысал! Лазве ангелы…

Детская ручка испуганно прикрыла лицо.

— Думаешь, ангелы не люди? — сонно огрызнулся я.

Закончив дело, запахнул изрядно помятые за ночь полы халата. Мелкий ночной сотоварищ все еще стоял позади, открыв рот. Обернувшись, я зачем-то состроил жуткую рожу. Пацан мгновенно вспомнил, зачем пришел, и сделал это прямо на месте. Мне стало стыдно.

— Не бойся, я не кусаюсь.

— Ты тосьно ангел? — Мальчик машинально сделал шаг назад.

— Точнее не бывает. Прямиком с того света.

По дороге обратно заметил странность. Когда отходил, Милослава лежала, раскинувшись, между мужей. Сейчас располагалась с краю, сдвинув в центр Дорофея. Зачем-то поменялась.

Боковое зрение уловило движение, голова сама собой повернулась. Полная луна делала мир контрастным, четким и мрачно-колдовским. На крыше подзаборного строения отчетливая фигурка в легких латах и шлеме красиво выгнулась правой рукой назад. В руке палка. Нет, копье. А отвод руки, оказывается, замах. Фьюффь! Копье унеслось в центр общей лежанки. Более конкретно — прямо в нашу компанию. Шмяк! — воткнулось между локтями и коленями спящего на боку Дорофея. Лежал бы он на спине…