Анна Гурова - Мельница желаний

Ознакомительный фрагмент

— Локка сказала, что ей подал знак предок…

— Ой, не верь! Она тебя уже который день с утра до вечера у ворот подкарауливает. Могу поклясться, что и про погибель рода сама всё выдумала. И как у нее язык повернулся?

— Да ну их всех, — пробормотал Ильмо, отпихнул ногой плошку с огарками свечей, прижал к себе девушку и принялся ее целовать.

— Пусти, дай вздохнуть! — Айникки уперлась ему руками в грудь. — Дай хоть взгляну на тебя, ведь с середины лета не виделись! Что у тебя с рукой?

— Ерунда, сжег пару хийси небесным огнем.

— Ой, Ильмо, может, и прав батюшка? Брось ты ее, эту охоту…

Ильмо отпустил девушку, скрипнул зубами.

— Твой отец… ладно, промолчу. Ты ведь всё слышала, что он мне наговорил?

Айникки кивнула.

— Я давно уже знала, что они хотят тебя изгнать, но не думала, что так скоро. Что будем делать, Ильмо? Батюшка пообещал, что сватов и на порог не пустит. Я-то думала, уговорю его понемногу, заставлю смягчиться…

— Да ведь и я надеялся, — со вздохом признался Ильмо. — Богатый выкуп собирал… Что ж, пришло время тебе решать. Уйдешь со мной?

— А жить где будем — в лесу?

Ильмо снова потянулся обнять девушку.

— Да хоть бы и в лесу! Там хорошо…

— Нет, погоди! Это сейчас хорошо, а что будет зимой? Или к материнской родне податься… Но они далеко, и не знаю я их совсем — примут ли?

— Милая, я все уже решил, — сказал Ильмо. — Я отвезу тебя на Лосиный остров, к матери моего друга Ахти. Они нас примут с радостью. Ахти богат и гостеприимен, можно там хоть бы и совсем поселиться. Перезимуем у них, а там, глядишь, и отец твой смирится — особенно если у него появится внучок…

Айникки сморщила нос в лукавой улыбке.

— Тот самый Ахти, красавец-воин? Не побоишься везти меня к нему в усадьбу? Когда он тут весной гостил, по нему все мои подружки сохли!

Ильмо беспечно махнул рукой.

— Ахти по полгода болтается незнамо где, в чужих землях, всё на месте ему не сидится, словно варгу. А если он решит дома зимовать, так уж мать за ним проследит. Говорят, она поклялась, что, пока жива, ее сын не женится. Кого он только ни привозил, мать всех отправляла восвояси…

— Говорят, она ведьма?

— Про меня тоже всякое говорят….

Внизу послышались голоса и глухой стук шагов. Ильмо и Айникки замерли.

— Так ты согласна бежать? — быстрым шепотом спросил Ильмо.

— Да, да! У меня уж давно на всякий случай короб собран. Встретимся сегодня в полночь на реке, у перевоза.

— А если отец узнает?

— Сегодня же Рябиновая ночь! Я уже договорилась с подружками, что пойдем на реку гадать, и матушке сказала. Только бы короб вынести незаметно…

Айникки на миг приникла к Ильмо, потом подтолкнула его к оконцу:

— А теперь ступай, милый… До завтра…

Ильмо позволил вытолкать себя из горницы, спрыгнул на траву, прокрался через двор, ухватился за ветку, подтянулся и исчез за частоколом.

Глава 6 ЧУДИЩЕ С СЕВЕРА

На вечерней заре, в холодных сумерках уходящего саамского лета, с бурых холмов в стойбище Железного Ворона пришел путник. Его заметили оленьи пастухи и сначала подумали, что к ним приближается демон-утчи, — хотя гость издали выглядел мирно, собаки, поджав хвосты, с визгом кинулись от него прочь, как от волка. Тогда и пастухи перепугались и, не дожидаясь приближения незнакомца, побежали в стойбище.

Старейшины выслушали весть и молча переглянулись.

— С севера? — переспросил один. — Один? Пастух подтвердил:

— На своих двоих, без поклажи. Как будто с неба свалился.

— С неба?! А нет ли на нем сизого плаща?

— Да, рогатая шапка, — закивал пастух, — и плащ до земли.

— Это тун, — прошамкал третий. — Храни нас, Мяндаш-ёг!

— Гостя надобно встретить, — сказал старейшина Ише, вставая на ноги. — Зовите нойду. А родичам скажите, чтобы сидели тихо по вежам,[16] и никто пусть не высовывается.

Вскоре путник уже входил в пустое и тихое, словно вымершее, стойбище. Люди, притаившись, сидели по домам, собаки тоже попрятались. Тун спокойно проследовал за лебезящими старейшинами к лучшей, самой просторной веже, и старуха-хозяйка, низко кланяясь, откинула дверной полог. Сел без приглашения на лучшее место — самое дальнее от входа, у очага, под свисающими масками зверей-предков. Старейшины и подоспевший нойда расположились напротив, спиной к холоду. В лицо незваному гостю смотреть не осмеливались, но украдкой поглядывали за спину — где крылья-то? Когда тун входил в стойбище, они были сложены у него за плечами наподобие плотного плаща, а теперь даже нойда их не видел, сколько ни всматривался колдовским зрением и так и этак. Тун выглядел как человек. Почти.

Всем известно, что у оборотня две сущности — человеческая и звериная. Туны, управляя превращением, по своей воле проявляют в мире только одну сущность, а другую скрывают за Изнанкой. Как иначе объяснить, куда тун спрятал широкие крылья, войдя в вежу? И куда он девал свои сапоги и парку из шкуры нерпы, когда когтистой птицей летел над тундрой? Сапоги, к слову, дивные, расшитые мехом и бисером, тонкой саамской работы. Одежда на туне тоже была добротная, саамская. На плече — кожаная торба, в ней нечто угловатое, старательно закутанное в мех. Нойда пригляделся — и в брюхе стало холодно: хийси принесли не простого туна, а чародея-рунопевца.

— Будь здрав, господин, — произнес положенные слова старейшина Ише. — Все ли благополучно в тех краях, откуда ты прибыл? Здоровы ли твои родители?

Нисколько его не заботило здоровье родителей проклятого туна, зато очень тревожило его появление в стойбище. Зачем он здесь? Туны у саами — нечастые гости. Хорошо, если отдохнет, переночует и полетит дальше, а если нет?

— Мать здорова, — обронил тун. — Я здесь ненадолго. У меня важное дело на юге.

Старейшины украдкой перевели дух.

— Прошу, будь нашим гостем, раздели мою пищу и кров, — сказал Ише почти радушно и добавил ритуальную фразу: — Все мое — твое.

Тун рассеянно кивнул, как будто подтвердил — так и есть.

В вежу вошли три богато одетые старухи, принесли еду: тонко нарезанную вяленую оленину, тюлений жир с толченой морошкой и брусникой, копченую морскую рыбу. В точеной деревянной миске плескалось еще теплое оленье молоко. Тун на все эти яства едва взглянул.

— Это я есть не стану, — сказал он. — Мне нужна свежая кровь.

— Что? — перепугались старейшины. — Кровь?

— Я весь день летел, от рассвета до заката, и завтра предстоит столько же. Как мне иначе восстановить силы? — спокойно объяснил тун.

Взглянул на миску с молоком и отмерил ладонью половину:

Конец ознакомительного фрагмента