Ален Лекс - Пепел сгорающих душ

— Ну надо же… Как интересно… — протянул демон, рассматривая Викаиму. Быстрое движение — и его рука уже сомкнулась на запястье девушки. — Метка Герлены? — острый коготь царапнул по тыльной стороне ее ладони, повторяя контуры рисунка. — Но не жрица, раз ты все еще жива… Впрочем, даже такой метки более чем достаточно, — он широко ухмыльнулся, обнажив длинные клыки. — Реххас будет в восторге. Подобного улова у нас давно не случалось.

— А что с птицей? — другой демон небрежным жестом поднял шальру. — Это что, его любимчик? У живых такие странные привычки…

— Какой прок от птицы? Вот еще, возиться со всякой мелочью. Сверни шею и пойдем, — жесткие пальцы рванули Викаиму за собой.

ГЛАВА 9

Усыпанное звездами небо дарило иллюзию свободы. Решетка, преграждавшая к нему путь, казалась чисто символической — тонкая, не толще волоса, паутина черных нитей. Но от земли до нее было больше шести человеческих ростов, а идеально гладкие стены, охватывавшие пленника широким кольцом, не давали возможности подняться и на один.

Ловец раздраженно прошел вдоль изгибающейся стены, проводя по ней рукой. Нет… Ни выбоины, ни трещины, ни скола — неведомая сила будто расплавила горы, а затем отлила из них каменный цилиндр. Двери Хеан не видел.

— Остановись… — колючими комками перекатились в сознании Ловца мысли шальры. — Ты лишь доведешь себя до изнеможения.

— Отсюда должен быть выход. Жаль, что ты не помнишь, как мы сюда попали.

— Я не могу противостоять их магии, и с этим ничего не поделать.

— Знаю, — он резко остановился, едва не поскользнувшись на затянутом коркой льда земляном полу.

Шальра неуверенно переступила с ноги на ногу и замерла. Изломанные крылья бесполезной тряпкой мазнули по земле.

Ловец скрипнул зубами. Чужая боль скручивала внутренности, не давая нормально думать.

— Зачем демоны это сделали? Не могли они не понимать…

— Почему нет? Ведь в Договоре это не прописано, а после установки Барьера прошло неисчислимо огромное количество лет.

— Здешние твари живут куда дольше людей, — возразил Хеан.

— Дольше. Но здесь время течет с иной скоростью, чем снаружи.

— Не до такой степени!

— Точно неизвестно. Еще никому из живых не довелось пробыть здесь достаточно долго, чтобы рассчитать. Но у тебя есть уникальный шанс раскрыть эту тайну, — саркастически заметила шальра. — И унести ее с собой в могилу.

— Не вижу ничего смешного, — Хеан раздраженно ударил кулаком по гладкой стене. Рука соскользнула, словно прошлась по смазанной маслом поверхности. — Я выберусь отсюда. Тем более, что демоны не убили ни меня, ни тебя. Значит, им что-то нужно.

— Значит, они убьют тебя, когда нужда пропадет. И меня они не убили только потому, что вмешалась послушница. Теперь ты ей обязан.

— Нет. Ее никто не просил вмешиваться, — сухо заметил Ловец. — Я уже однажды терял связанного.

— Я помню, — едва слышно ответила шальра. — Такое забыть невозможно…

— И я не спятил, — закончил Хеан, игнорируя замечание птицы.

— Последнее сомнительно. С учетом твоих поступков. Твой замысел с этой девушкой…

— Ты же понимаешь! Если мне удастся заполучить душу служительницы Герлены по ее доброй воле…

— По доброй… Она боится тебя. И с каждым новым разговором пропасть между вами лишь будет шириться. Ты слишком редко и мало общаешься с людьми, чтобы у твоего безумного плана появился шанс.

— С мертвыми проще. И куда спокойней… — Ловец устало вздохнул. — Неважно! Послушница просто ко мне не привыкла. Вот увидишь, спустя некоторое время ситуация изменится.

— Еще не вернул ее, а опять предаешься мечтам… А если она уже пошла на корм демонам? Ты ведь сейчас не чувствуешь девчонку.

Хеан скрипнул зубами. Тут шальра была права. Он действительно утратил ментальную связь с послушницей и не мог восстановить ее, как ни старался.

— Но ты утверждала, что ее поимке демоны обрадовались куда больше.

— Вопрос в цели использования… — птица склонила набок голову, рассматривая его немигающими кругляшками алых глаз. — Разве ты не помнишь легенды?

— Бред, — отмахнулся Ловец. — Легенды порождаются глупыми выдумками невежественных крестьян. В них нет ни капли истины.

— Ты еще слишком молод, чтобы утверждать это.

— Довольно! Нам надо выбраться отсюда, а не обсуждать мой возраст и древние легенды.

— Ты уже пытался, — напомнила шальра. — Стены чересчур гладкие, чтобы забраться наверх. Да я и не думаю, что это хорошая идея. Слишком уж безобидной выглядит решетка.

— Значит, я найду другой способ! — оборвал ее Хеан.

— Но другого нет. Не надеешься же ты просочиться сквозь стены, словно призрак?

— Сквозь стены? Нет. А вот сквозь пол… — Ловец опустился на колени и медленно провел рукой по покрытой льдом земле. Преграждающего контура не ощущалось.

— Бред! — птица издала издевательский клекот. — Ты растерял последние силы, когда дрался с демонами. Ты истратил все взятые с собой запасы душ. И намереваешься построить переход?

— Мы же в Бездне, так? Мои способности здесь должны возрасти.

— Но это тоже легенда, — язвительно уточнила шальра. — Интересный у тебя подход: верить только в то, что удобно.

— Эту легенду мы в состоянии проверить. Чем и займемся.

Птица царапнула ледяной настил, оставив едва заметный след.

— Шансы невелики. Ты опять хочешь пойти на неоправданный риск.

Хеан сощурился, пристально рассматривая шальру.

— Боишься?

— Тебе не приходилось умирать. Ты не поймешь.

— Как сказать… — задумчиво отозвался Ловец. — Я ведь чувствую почти то же, что и ты.

— Когда ты дрался с Раклиссом, у тебя не было выбора. И ты успел найти для меня новое тело и восстановить связь меньше, чем за сутки. В тот раз тебе повезло. Невероятно повезло. А сейчас мы в Бездне. Самое большее — ты успеешь добраться до Барьера.

— Да, да… Если не погибну еще раньше — от болевого шока, — Хеан потер гудящие виски. — Но я не хочу становиться рабом Киренха. Он наверняка захочет отыграться за обман — рано или поздно.

— Ты не отвечаешь за весь род.

— Разве богов когда-нибудь беспокоили такие мелочи? — он фыркнул. — Я попробую вызвать переход. Постарайся выдержать.

Шальра неуклюже проковыляла к стене и уселась на лед, съеживаясь белым комком.

— Ты никогда меня не слушаешь…

Хеан небрежно отмахнулся. Чужие мысли и чужая боль мешали сосредоточиться — и значит, их нужно было изолировать, запереть в самом дальнем уголке сознания.