Дмитрий Распопов - Мастер клинков - Начало пути

Ознакомительный фрагмент

Когда всё подсчитали, то оказалось, что у меня осталось ещё десять свободных десятин. Когда я озвучил эту цифру, ко мне обратился тот первый мужик.

— Если дозволите и эти десятины самому выбирать, заберу себе всё.

Я, понятное дело, дозволил. Когда мужики, взволнованно обсуждая произошедшее, разошлись, я посмотрел на старосту, который, держа в руках листок бумаги, вчитывался в строки и явственно тряся.

— Что такое? — спросил я его.

— Я писал, а себя вписать забыл, — заикаясь ответил он.

«Блин, — задумался я».

— Значит, так, — ответил я, подумав, — ты и твоя семья назначаетесь садовниками, ответственными за мой фруктовый сад. За его содержание, благополучный рост и сбор урожая будете получать месячное довольствие в размере полтора сестерция в день. Не нужно тебе говорить, что будет, если мой сад завянет?

Староста, услышав о гигантской сумме жалованья, пропустил мои слова о наказании мимо ушей.

— Господин, да за такие деньги я за каждой веточкой сам ухаживать буду, — прохрипел он.

Вначале я хотел нанять для сада работников, но теперь, раз уж так вышло с землей, решил отдать сад в руки старосты. Тот уже пребывал в прострации, подсчитывая в уме будущие астрономические доходы своей семьи.

— Вот зарплата за следующий месяц, — произнёс я, протягивая ему деньги.

Староста посмотрел на них, словно впервые видя такую сумму. «Хотя, может быть так и есть», — пришла мне в голову мысль. Я отдал деньги и сказал:

— Думаю, между нами не осталось недопонимания?

Староста посмотрел на деньги, лежащие у него на ладони и, по-видимому откровенно, ответил:

— Никакого, господин.

Я кивнул и пошёл домой. Теперь это место действительно стало для меня домом. В замке уже вовсю носился белобрысый паренёк, таскающий под присмотром Марты разные вещи, которая, судя по внешнему виду, была рада прибавлению рабочих рук в замке.

Кабинет мой был отдраен практически до блеска, и кровать сверкала, правда, давно не девственной чистотой. «Что ж, теперь остаётся утеплить тут всё и заготовить дрова на зиму», — вздохнул я.

Перед сном я подумал, что практически полностью выполнил пункты 1 и 2 своего плана. Следовало переходить к пункту три.

По первым двум оставалось ждать результатов, большего я сделать не мог. Старосте такую высокую зарплату я положил, преследуя несколько целей. Во-первых, староста за такие деньги становился хотя бы видимо мне предан, а во-вторых, односельчане могли продавать старосте продукты, произведённые у себя на подворьях и полях, частично получая от него деньги на выплату оброка. Такая многоходовая комбинация пришла мне в голову совершенно случайно, и то только потому, что староста забыл вписать своё имя в список арендаторов земли.

Утро началось с приятного — меня, наконец, посетил закупщик фруктов. Приехав по обыкновению в деревню, он получил от старосты от ворот поворот и далёкий посыл к новому господину, который приказал без его разрешения фрукты не продавать.

Когда Шаст — тот парень, что прислал мне староста — доложил, что меня дожидается торговец, я, не спеша, приказал подавать мне умываться и завтрак. Когда я с этим покончил, прошёл без малого час. Всё это время скупщик ждал меня на улице, так как к себе его пускать я запретил.

Когда я спустился вниз, к стоящему под жаркими лучами солнца торговцу, то с удовольствием отметил, что тот зол и взбешён. Как раз то, что мне было нужно для разговора.

— Что вы хотели, любезный? — тоном какого-то барина из русского фильма поинтересовался я у покупателя, которым оказался среднего роста мужик, одетый во вполне приличное, по местным меркам, платье.

Торговец, едва сдерживая злость, прошипел:

— Хотел узнать, почему вы приказали больше не продавать мне фрукты.

— А, ну это очень просто, — ответил я поскучневшим тоном, — меня не устраивает отпускная цена продукта.

— Но вашего покойного батюшку она устраивала, — снова прошипел он.

— А меня нет, — спокойно ответил я, и зевнув, спросил. — У вас всё?

Торговец хотел что-то сказать, но под моим спокойным взглядом вспомнил всё- таки, что разговаривает не с сопливым мальчишкой, а с сопливым дворянином.

— И какая же цена устроит господина? — поинтересовался он чрезвычайно вежливо.

Поскольку я, благодаря быстроногому Шасту, посланному на разведку во все ближайшие таверны и деревни, знал примерные цены на фрукты, то ответил, значительно завысив среднюю цену:

— За прежний объём одной поставки — девять кесариев.

Торговец от возмущения даже не смог сначала ответить. Взяв себя в руки он сказал:

— Да что вы, господин, им же красная цена три кесария. За требуемые деньги вы никому ничего не продадите.

— Ну, значит фрукты сгниют в земле, — опять зевнул я, показывая всем своим видом, что разговор мне надоел.

Торговец видя, что я сейчас уйду, сменил тактику. Всё же при наличии налаженной сети сбыта он не мог потерять основного поставщика свежих фруктов на столы местной аристократии.

Как я и предполагал, я ему оказался нужнее, чем он мне. Всё-таки Шаст не зря получает свои деньги, смог разузнать, что таких садов, как у меня, нет ни у кого в округе, так, по мелочи всё.

— Предлагаю четыре кесария, — начал торговаться закупщик. Я внутренне засмеялся, начался торг, который был мне хорошо известен из игр и книг.

— Девять.

— Четыре.

— Десять.

— Четыре.

— Одиннадцать кесариев, — специально проговаривал я повышение цены одним тоном.

Внезапно торговец понял, что цена поднята уже на два золотых.

— Но, господин ведь только что было девять?

— Нет, только что было десять, — поправил я его, — девять было две минуты назад пока мне ещё не надоело тут стоять.

Торговец задумался и назвал нормальную цену.

— Пять кесариев.

— Двенадцать.

Торговец взмолился Единому Богу, призывая его образумить меня.

Я истово помолился вслед за ним и, очертив рукой круг, отгоняющий злых духов продолжил: — Семь, но только в память о своём батюшке.

Торговец чуть не плакал. К его сожалению, а к моей радости, другого крупного поставщика у него не было, и решись он разорвать отношения, то потерпел бы убытки, а то и закрытие торговли.

«Всё-таки действительно, информация великая сила», — подумал я глядя как пыхтит и считает свои обороты торговец.

— Шесть, — протянул он.

Я сделал задумчивый взгляд и замолчал. Торговец почти с мольбой ждал моего решения. Я размышлял, согласиться на шесть золотых, что было всё же выше средней цены на фрукты, или наказать его за то, что он всё это время наживался на бароне, и запросить семь. Победило моё хорошее воспитание, спасибо, мама и папа.