Ричард Кнаак - Месть орков

Ронину не хотелось ссориться с рыцарями. В его теперешнем состоянии он мог произнести от силы одно-два заклинания, но если его обвинят в том, что случилось, он будет вынужден защитить себя. — Я постараюсь, как можно подробнее ответить на все ваши вопросы. — Он встал на ноги, жестом отказавшись от помощи Верисы. — Но эльфийка права, мне бы не мешало перекусить.

Каждый кусочек из нехитрого рациона рыцарей казался Ронину сочным и необычайно аппетитным, а тепловатая вода из предложенной ему фляги была вкуснее молодого вина. Казалось, его неделю морили голодом. Молодой человек ел быстро, с нескрываемым аппетитом и наплевав на всяческие манеры. Кто-то из паладинов смотрел на него с удивлением, кто-то, как Данкан, с презрением.

Как только маг утолил первый приступ голода и жажды, начался допрос. Лорд Сентерес уселся напротив колдуна. Судя по его взгляду, он не сомневался в виновности Ронина.

— Пришло время признания, Ронин Рыжеволосый! Ты набил свой желудок, теперь облегчи свою грешную душу! Расскажи правду о злодеянии, совершённом тобой на стене замка…

Вериса стояла рядом с магом, одна рука её лежала на рукояти меча. Она намеренно заняла такую позицию, чтобы в нужный момент успеть защитить Ронина и, как ему хотелось бы думать, не только потому, что дала клятву рейнджера. Без сомнения, после схватки с драконом девушка знала его лучше, чем эти святоши.

— Я расскажу вам всё, что мне известно, милорд, но знаю я совсем немного. Я действительно был на стене замка, но разрушилась она не по моей вине. Я услышал звук взрыва, стена дрогнула, и один из ваших стражников свалился вниз, о чём я искренне сожалею…

Данкан, который ещё не надел шлем, провёл всей пятернёй по редеющей седой шевелюре. Казалось, он, из последних сил сдерживая себя, отчаянно борется с искушением убить колдуна.

— Дыры в твоей истории шире прорех в твоём сердце, колдун, а ведь ты только начал свой рассказ! Есть свидетели, живые, несмотря на все твои старания, которые видели, как ты колдовал перед самым взрывом! Твоя ложь изобличает тебя.

— Нет, это ты осуждаешь меня, ты готов осудить всех моих собратьев только за то, что мы существуем, — едва слышно парировал Ронин, потом откусил кусочек чёрствой галеты и продолжил: — Да, милорд, я действительно произнёс заклинание, но только для того, чтобы связаться со своим учителем. Мне нужен совет старших товарищей. Я не знаю, как следует поступить, чтобы выполнить задание, порученное мне высшими правителями Альянса… это может подтвердить присутствующий здесь благородный рейнджер, в честности которого, я полагаю, вы не сомневаетесь.

Рыцарь перевёл взгляд на Верису, и она взяла слово:

— Он говорит правду, Данкан. У Ронина нет причин разрушать стену замка. — Старый воин попытался возразить. Он страстно желал убедить Верису в том, что все маги, как только они прибегают к колдовскому искусству, становятся на службу дьяволу, но Вериса, подняв руку, остановила его. — И я готова встретиться в открытом бою с любым, даже с тобой, Данкан, если это понадобится для того, чтобы вернуть Ронину его права и свободу.

Судя по выражению лица лорда Сентереса, его совсем не радовала перспектива сразиться с эльфом один на один. Он смерил Ронина недовольным взглядом и наконец, медленно кивнул:

— Хорошо. У тебя надёжный защитник, колдун, и, полагаясь на её слово, я согласен поверить, что ты не повинен в том, что случилось. — Выдержав паузу, паладин ткнул пальцем в сторону мага. — Но я бы хотел узнать, что происходило именно с тобой в это время. Покопайся в своей памяти и расскажи нам, как так получилось, что ты уцелел, а потом, словно лист с дерева, упал прямо в центре нашей стоянки…

— Как пожелаешь, — вздохнул Ронин. — Постараюсь рассказать всё, что знаю.

Ещё раз маг рассказал о том, как поднялся на стену, о своём решении связаться со своим покровителем, о внезапном взрыве, который обрушил часть стены.

— Ты уверен в том, что слышал взрыв? — прервал его Сентерес.

— Да, конечно, у меня нет этому доказательств, но это был звук взорвавшегося заряда.

Опыт, приобретённый за годы затянувшейся войны, подталкивал мага к мысли, что заминированная стена — дело рук гоблинов, хотя прямых доказательств этому не было. Никаких сигналов о присутствии гоблинов в этой части Лордаэрона не поступало, но Верису внезапно осенило:

— Данкан, а может, дракон, который преследовал нас вчера, принёс с собой парочку гоблинов? Они мелкие, вёрткие и способны день-два оставаться незамеченными в лесу. Это многое бы объяснило.

— Может быть, — неохотно согласился Сентерес. — Ну, если так, мы должны удвоить бдительность. Для этих тварей нет большего удовольствия, чем кому-нибудь навредить или что-нибудь разрушить. Навряд ли они на этом остановятся.

Ронин продолжил свой рассказ. Он описал, как попытался найти убежище в сторожевой башне, но в результате оказался в ловушке и башня обрушилась прямо на него. В этом месте он запнулся, так как понимал, что продолжение его истории Сентерес воспримет в лучшем случае с недоверием.

— А потом что-то схватило меня, милорд. Я не знаю, что это было, но оно подхватило меня, как пёрышко, и унесло прочь от рухнувшей стены. Меня сжало так сильно, что я не мог дышать, а когда я очнулся и открыл глаза… — маг взглянул на Верису, — я увидел её лицо.

Данкан ждал, но когда стало ясно, что продолжения не последует, он ударил кулаком по железному наколеннику и воскликнул:

— И это все? Всё, что ты можешь рассказать?

— Это все…

— Ради святого Алонсаса Фэола! — оборвал мага Сентерес, взывая к имени архиепископа, последователи которого через ученика Асера Лайтбрингера основали святой орден. — Ты ничего нам не рассказал! Ничего стоящего! Если бы я знал… — Вериса чуть сдвинулась с места, и вождь на секунду умолк. — Но я дал слово и не изменю своего решения. — Он встал, показывая всем своим видом, что общество мага ему более не интересно. — А теперь я принимаю следующее решение — мы уже находимся на пути в Хасик, так почему бы нам прямо сейчас не тронуться в путь и не доставить тебя поскорее на твой корабль. А там решай сам, что делать дальше! Через час выступаем. Готовься, колдун!

С этими словами старый паладин развернулся и зашагал прочь от костра. Ронин остался один под присмотром рейнджера.

— Как ты себя чувствуешь? Сможешь держаться в седле? — спросила Вериса, глядя ему в глаза.

— Не считая лёгкой усталости и нескольких синяков и царапин, я в полном порядке. — Ронин почувствовал, что его ответ излишне резок, и уже другим тоном добавил: — Извини. Да, я смогу удержаться в седле. Я все смогу, лишь бы вовремя добраться до порта.