Максим Бушин - Ученик

— А если освятить могилу или сжечь?

— Лучше и то и другое, но она затерянная, тайная!

— Поговаривают, что могилу стережет сам Дилор! Верный мертвый дракон императора — встрял в наш разговор один из мужиков.

— Это бред! — сообщил другой мужик — Дилор покоиться в пещере ужаса, что в горах гоблинов, он у них священное божество вроде как! Мне так один знакомый маг рассказывал.

И понеслось! Ты этого не знаешь, я то сам видел. Да что ты видел! Да вы все не правы, мне еще дедушка рассказывал. Они даже забыли про скелетов. Настолько серьезно погрузились в спор мнений, что я решил положить конец этой бессмысленной беседе.

— Значит, никто не знает где эта могила? — спросил я, подводя итог ихним байкам.

— Нет — ответил трактирщик — поговаривают она в Кияре, глубоко под землей. Ведь его построили на месте победы над императором.

— Тогда вернемся к нашим скелетам. Вылезают раз в год, а когда назад лезут?

— Назад не хотят. Охотники только и выручают. Но сегодня нам будет очень туго. Там их около двух сотен. Один охотник справляется максимум с десятком скелетов. Это еще при высоком везение.

— Две сотни говоришь! Не так уж и много! До утра выдержим?

— Нет, через несколько минут прорвутся — заорали мужики, что сдерживали дверь от напора нежити.

— Тогда поступим следующим образом. Становитесь полукругом, остальные пусть пока делают заслоны на втором этаже. Вы не боитесь? Правильно, мы им всем покажем!

— Кого там бояться! — донесся голос сверху.

С лестницы спускался низкий коренастый мужик, укутанный железом с ног до головы. Плечи его еле проходили между перилами и стенкой. Длинная черная борода до пояса, маленькие строгие глаза, большой нос картошкой и едва заметная зловещая улыбка сквозь волосы. В руках послушно лежал большой полутораметровый топор, с блестящими острыми лезвиями по обе стороны от железной палки.

— Копье мне в промежность, если я не справлюсь с этой жалкой кучкой костей! Подавайте мне их сюда! Что мы скрываемся от этой падали!

Это еще кто? — спросил я у трактирщика.

— Гном — просто ответил он мне.

В принципе я таких и людей видел, так что гном меня не удивил. Хотя мне понравилась его оживленная бодрая речь. С его появлением паника растворилась в уверенности, что мы все такие крутые, а там за дверью слабаки из одних костей. Надежда появилась даже у осмелевшего трактирщика, что вытащил большую палицу из под своего прилавка.

Придется все же мне разобраться. Гном без сомнения производит впечатление сильного война, а не гордого крикуна, но без меня им будет туговато. Последний раз занимаюсь благотворительностью. С завтрашнего дня и на ближайшие сто лет добрых дел не делаю.

— Все отошли от двери и стали полукругом — распорядился я, не имея на это никаких прав.

Речь гнома подтолкнула их к выполнению моего указания, вот что значит уверенно подобранные слова перед битвой. Трусливый заяц становится волком.

— Эрни, Дулан откройте дверь, кто-то хочет войти! Сейчас мы их встретим! — закричали мужики, сжимая разнообразное оружие.

Уменьшенная копия кузнеца Харитона, размахивала огромным топором, предчувствуя бой, и ему это очень нравилось. Гном просто жаждал увидеть этих скелетов. Они не заставили себя ждать. Дверь треснула, мебель разлетелась, в комнату прорвались сразу пять скелетов.

— Ну, кто первый Хагровы выродки? Кто из вас сможет справиться с Аригоном Секирой.

Гном встречал их первым, я стоял чуть позади. Скелеты полезли на две футбольные команды и наткнулись на прессинг.

Гном неистово махал своим топором, разваливая скелетов надвое, из первой пятерки он положил сразу троих, четвертый отбежал к мужикам, что решили, осадить его кучей, пятый наткнулся на меня. Кулак полетел в его голову, быстрее, чем я об этом подумал. Снова я прошил его почти насквозь, почувствовав знакомую склизкую жидкость внутри. Гниль разнеслась по всему помещению. А дальше было уже не до запаха. Скелеты повалили один за другим, заполоняя все пространство. От подобного натиска мы вздрогнули и отступили к лестнице. Один гном остался на месте, размахивая своим оружием вовсе стороны. Его окружили, и вскоре он пропал из зоны нашей видимости, только топор все мелькал и не думал останавливаться.

Я махал руками, не следя за их движениями, вокруг были одни скелеты, и шанс промахнуться был ничтожно мал. Одни падали, другие вставали на их места. Скелеты все напирали и не думали заканчиваться. Мужики уже отступили на саму лестницу и отражали нападение, как могли, я же остался в трех шагах от первой ступеньки. Стало очень страшно и не удобно. Чтобы не допустить удара в спину я отходил назад, пока не наткнулся на стенку. Они лезли, а я бил. Удары шли во все и вся: череп, грудину, таз, руки, ноги. Я бил прямыми короткими и длинными круговыми ударами. Руки опухли от ударов, каждый удар приносил боль, усталость тоже начинала брать свое. Постепенно удары стали медленнее и слабее. Нужно отвлечься от боли и усталости, нужно второе, а может и третье дыхание. И тогда я просто заорал, что только в голову первое начало приходить.

Над столицею туман

Это курит атаман

Очередной скелет слег от моего удара в голову. Тело истекало потом и кровью. Они начали попадать. Тонкие кости пробили доспех, войдя в тело. Боль не чувствовалась. Обычно так бывает при сильном шоке, сначала ты понимаешь, что поранил, а потом получаешь запоздалую боль. Но она еще не скоро появиться. Все силы уходили на удары и уклонения от тонких костей, что как иголки протыкали мои руки доспех. Но ничего, немного осталось. Еще чуть-чуть и я упаду и пусть будет хоть суд, хоть чистилище. Мне немного осталось до полной усталости. Слова забываются, потом вылетают из охрипшего горла по кусочку.

Но — я буду держаться — если вражеский урод!

Удары слабее и слабее, а они все идут и идут. Под ногами приличная горка костей, наступать уже не куда. Скелеты вязнут в ней и падают, их догоняет удар сверху

— Нападет — вдох удар по погрязшему в костях скелету — на наш народ! Атаман веди вперед!

Огоньки в глазах не сулят быстрой смерти. Костлявая рука летит в плечо, моя рука летит в его плечо. Два удара соединяют нас одновременно. Он осыпается, а я оседаю. Сильный удар прибивает к стенке. А сверху на меня уже наседают скелеты. Руки летят из сидящего положения.

— Шашки — две пары глаз склоняются, чтобы добить лежащее тело. Из последних сил рука пробивает череп, боль пронзает все косточки ладони. Последняя пара склоняется и смотрит на меня. Я знаю, что это конец, но ударов нет. Зеленые огоньки их снова четыре и еще и еще, но ударов нет. Почему? — на гало.