Юрий Холоденко - Демон - Телохранитель 2

  - Понятно... - вглядываясь в воду, произнес я. - Кровоточит?

  - Нет... - ответила за него Алина. - Даже следов никаких не вижу... Может ты наступил на что-то?

  - Может и наступил... - неуверенно ответил Елин. - На камушек...

  - Ну, раз "может и наступил", тогда давай по быстренькому смывай мыло и на берег, крупных крокодилов я пока не вижу, а мелкие и от мыла разбегутся... - подбодрил я его, пихая в сторону воды, - как и пираньи... Не дрейфь, все в порядке, мы на стреме!

  Елин залез в воду, неуверенно потоптался на месте, пожал плечами, и, не обнаружив видимых или остро "ощущаемых" зубастых опасностей, быстро присел, окунаясь с головой под воду. Вынырнув, он активно начал двигать руками, смывая мыльную пену, и в минуту закончив, свежий, чистый, и чрезмерно бодрый, выбрался на берег и начал одеваться.

  - Я все! - сообщил он нам счастливым голосом.

  - Видим... "Все" будет когда, ты будешь одет и оба револьвера наготове... - поправил я его.

  Елин молча, кивнул, и очень быстро укомплектовался до полной боевой готовности. Даже свой рюкзак нацепил, вместе с болтающейся пониже спины палаткой, и стал водить из стороны в сторону револьверами.

  - Тебе бы шляпу, - улыбнулся я, - и был бы вылитый Техасский рейнджер, в стиле хиппи...

  - Это еще кто? - заподозрив очередное издевательство, уточнил Елин.

  - Да никто... - сначала ответил я, а потом добавил, глядя в ничего не понимающие, доверчивые глаза Елина, - Герой Дикого Запада... очень известный... долгая история.

  - А... Герой... - Елин повеселел. - Ну да, это про меня...

  Я, улыбнувшись, согласно кивнул, и указал глазами Алине на воду.

  - Теперь твоя очередь... - и подмигнул.

  Алина нехотя рассталась с оружием, разложив его так, чтобы в случае чего было бы удобно схватить, воткнув болты острием в песок, аккуратно разделась, сложив одежду горкой на свой рюкзак, и пальчиком ноги задумчиво попробовав воду, поежилась, но полезла купаться.

  - А вода, не такая уж и теплая... - пожаловалась она, принимая у меня мыло, и намыливаясь. Я улыбнулся, взглянув на нее... И стал активно рассматривать все вокруг, на предмет источника повышенной опасности, только лишь бы не глядеть на нее... На ее красивую попку, симпатичную шейку, очаровательные грудки и венчающие их сосочки...

  Я мысленно выписал себе затрещину, и поистине героическим усилием, заставил себя отвернуться.

  Но почему-то непослушный взгляд все время возвращался...

  Елин же вообще не удостоил Алину, какого либо особого внимания, кроме брошенного вскользь полностью равнодушного взгляда, и сразу же стал заниматься изучением ближайших к нам деревьев, настороженно и недоверчиво изучая, странным образом изогнутую ветку. С его точки зрения, судя по особым образом нахмуренному лицу, однозначно являющуюся источником повышенной опасности.

  Алинилинель благополучно закончила с купанием, выбралась на берег, и, передав мне мыло, стала соблазнительно одеваться, заставив меня вздохнуть одновременно и с облегчением и с сожалением...

  Что-то последнее время не задается, и нам все реже удается остаться наедине... Хотя, может это я слишком многого хочу?! Возможно...

  - Теперь твоя очередь! - улыбаясь, подмигнула мне Алина, к сожалению одетая и во всеоружии.

  Так как мне уже снимать было нечего, я положил на песок револьверы, оставшись вооруженным только мылом, и по примеру Алины попробовал воду пальцами ног. Да, не берега Райского Мира, но за неимением лучшего, тоже ничего. Градусов двадцать по Цельсию есть. И то в радость.

  Решив не мучить себя "постепенными", терзающими психику заходами, я решил зайти в воду так же, как и обычно это делал когда вода "не ахти". С разгона...

  Укрепившись в этом мнении, я взял короткий старт, и, разбрасывая вокруг брызги, "ласточкой" сиганул в воду. Черканув по песчаному дну пузом, и прочувствовав одинокий мелкий камушек, попавшийся мне в процессе касания на дне, я встал и стал с себя смывать засохшую кровь, обильно работая мылом. Отлично и с удовольствием вымывшись, я выбрался на берег и направился к одежде, задумчиво оценивая ее степень загаженности, пропитанности различными фракциями крови, и вероятными последствиями облачения в нестиранном виде...

  Ничего хорошего из этого не могло выйти, да и шакалье, различного генезиса, на запах свежей, пусть и подсушенной крови, должно реагировать соответственно инстинктам, чуя за километры, и сбегаясь даже из-за ближайших гор. Чудная перспектива...

  Я вздохнул, и решил-таки ее простирнуть. Пусть я и закоренелый свинтус, и с учетом выработанных моей любимой мамочкой привычек считаю стирку сугубо женским занятием, а также с учетом отчаянного, просто катастрофически сильного нежелания стирать, мог бы походить и так...

  Но я все же постираю. Потому что в других мирах может оказаться не так безопасно, и на это элементарно не будет хватать времени, ну и еще исходя из элементарной логики - лучше быть чистой, усталой, но живой свиньей, чем прекрасно отдохнувшей, но... мертвой. Или, единственной выжившей из всех, что для меня - одно и тоже.

  Разложив одеяло и высыпав-выложив все из карманов, я по очереди замочил, хорошо пополоскав в воде джинсовые штаны и располосованную на спине куртку, после чего обильно намылил, и положил на берегу, принявшись за футболку и труселя. И с ними закончив намыливанием, я взял в руки свою серебристую в пятнах засохшей крови кольчугу, и тоже хорошо прополоскал, чего в принципе хватило, так как кровь от метала отмывалась хорошо. В отличии от ткани... Разложив кольчугу на рюкзаке, я слегка простирнул как наименее грязную свою кепку, и нацепив ее на голову, козырьком назад, принялся за отстирывание остальной одежды. Результат, кроме как печальным, никак более назвать было нельзя. Носки ладно, а вот все остальное...

  Кровь с одежды отмывалась крайне плохо. Решив забить на пятна, я прополоскал от мыла и напялил на себя, для более активной просушки, труселя и футболку, бросил рядом постиранные носки, после чего принялся за штаны и куртку. Смирившись с тем, что теперь они у меня приобрели структуру формы "хаки", за счет разнообразных коричневых пятен на полинявшем синем джинсовом фоне, а разорванная джинсовая куртка, вообще активно просится на мусорник, я их окончательно выстирал, отжал, и вернул на законное место. То бишь нацепил на себя, естественно не забыв и о кольчуге. Подстывший после просушки на себе белья, теперь я окончательно замерз, и, потерев мокрым песочком, решив не стирать кроссовки, напялил их сухими, на сухие чистые носки, изъятые из рюкзака, и напялив сверху жилетку, уже другим взглядом посмотрел на прибрежные заросли. Более плотоядно. Точнее древоядно... Потому что на ум, кроме хорошего костра, ничего не приходило.