"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

– Топай к постоялому двору, – скомандовал я озирающемуся по сторонам Булыге. – Ждать вечернего представления я не могу. Вдруг они опять ускользнут?

– Вот! Я опять это слышал! – завопил мальчишка. – У тебя кот разговаривает!

– Ты рехнулся. Не сиди столько на солнце.

Булыга двинулся в сторону центральной площади, а я свернулся на вещмешке, делая вид, что сплю. Мальчишка было увязался за нами, подозрительно сверля меня взглядом, но потом куда-то пропал. Оглядевшись, я снова стал инструктировать шепотом оруженосца.

– Они должны быть на постоялом дворе – куда им еще деваться? Я сначала решил, что они убегают от меня, но, похоже, ошибся. Или девица не рассказала своему спутнику, что натворила, или они не считают меня серьезной угрозой. Видимо, они так и планировали – отправиться по деревням со своими выступлениями. Логично – здесь публика не такая избалованная, как в городах, к криворукому фокуснику отнесутся снисходительно. Но днем по селу они бродить не станут – на что тут смотреть? Достопримечательностей: ратуша да рыночная площадь. Значит, есть хороший шанс застать их в своей комнате. Потому сделаем так – заходишь, спрашиваешь, в какой комнате поселились циркачи, и заказываешь что-нибудь поесть. Забалтываешь хозяина, а я тем временем проберусь незаметно в их комнату.

– А… это… чем мне его забалтывать?

– Да чем хочешь. Спроси про цены на урожай, про местные сплетни – да про что угодно. Это же трактирщик – они все обожают языком трепать!

– Господин! Я не справлюсь! Я не умею этого всего. Давайте лучше наоборот – вы его будете забалтывать, а я пойду к циркачам?

– Иезус Мария! – Я досчитал про себя до десяти и тяжело вздохнул. – Знаешь, Булыга, я было начал подозревать, что ты умнее, чем притворяешься…

– Спасибо, господин! – расцвел гигант.

– Не за что. Потому что я только что убедился – мои подозрения напрасны. Ты и впрямь идиот! Как ты представляешь себе мой разговор с трактирщиком? Меня уже один раз хотели сжечь за такую попытку!

– А… О, а мне и в голову не пришло!

– Ладно, продолжаю. Значит, ты отвлекаешь хозяина, а я поднимаюсь в комнату циркачей и заставляю фокусника или девку – чую, она всем заправляет – расколдовать меня.

– Господин… а можно вопрос?

– Ну что еще?

– А как вы их будете заставлять?

– То есть?

– Ну… вы же кот. Нет, вы, конечно, очень большой кот и когда разговариваете – по первости можно в штаны наложить от страха. Но, по-моему, они вас не испугаются.

– Черт… Похоже, я от тебя заразился. – Я задумался. До этого момента главной целью для меня было найти фокусника и ведьму. Дело, наверное, в том, что я так и не привык осознавать себя котом. В прошлой жизни заставить что-то сделать другого человека для меня не составляло особого труда – иначе не был бы я капитаном. Тут ведь главное даже не сила мышц или громовой голос, а уверенность, что тебя обязательно послушаются. Но недавняя встреча с бергцвергом Эйсмархом изрядно поколебала мою самоуверенность. Действительно, что помешает фокуснику просто взять и вышвырнуть меня за дверь хорошим пинком? Или вообще свернуть шею?

– Булыга, меняем диспозицию. Ты скажешь хозяину постоялого двора, что тебе надо поговорить с циркачами по делу. Например, хочешь наняться к ним силачом – рвать цепи, гнуть подковы, ну и чем там еще силачи занимаются?.. Это будет правдоподобно. Мы войдем к ним вместе, ты возьмешь чернокнижника за глотку и пообещаешь придушить, если девка меня не расколдует. Или даже лучше девку хватай. А то вдруг она своего спутника не так уж и ценит?

– Господин… – Булыга встал как вкопанный. – Я… я не справлюсь.

– Ну что такое опять? Почему?

– Я не могу. Не могу других людей… это… Ну бить не могу.

– Почему?

– Мне их жалко!

– Иезус Мария! А кто мне недавно рассказывал, как целый отряд во главе с бароном на тот свет отправил?

– Так то барон…

– Замечательная логика! А как же ты разбойником-то был?

– Ну… я такой разбойник… ну… это…

– Да телись же ты!

И Булыга – мыкая и мекая, с трудом подбирая слова – рассказал, как он разбойничал все эти годы. А разбойничал он, как выяснилось, очень оригинальным, я бы даже сказал, новаторским образом. Увидев на дороге путников или телегу с товаром, он выскакивал из леса с грозным ревом, вращая над головой дубину. При его устрашающих габаритах и величине его дубины зрелище это производило на путников впечатление крайне деморализующее. Обычно демонстрации силы оказывалось достаточно, чтобы жертвы охотно расставались с имуществом – лишь бы остаться живыми. Самое же интересное начиналось, если жертвы оказывали сопротивление. В этом случае человек-гора так же стремительно скрывался в лесу, даже не пытаясь перейти к физическим действиям, сколь бы смехотворны ни были силы сопротивления. Однажды Булыгу обратил в бегство одинокий монах, вооруженный лишь посохом да тяжелым молитвенником. Неспособность гиганта к насилию имела форму даже не убеждения, а какого-то душевного недостатка – при одной мысли о том, чтобы ударить человека, беднягу начинало трясти, а при виде крови он просто терял сознание.

– Господи милосердный, всевидящий и всепрощающий! – обратил я к небу глаза, выслушав нелепую исповедь. – Чем же я провинился перед тобой, что шлешь ты мне столь идиотские испытания? Одних убивают на войне, другие умирают от болезней и ран, третьих в далеких Америках и Индиях умучивают и съедают дикари. Все это – достойные христианина испытания. Но нет! Капитан фон Котт будет подвергнут испытаниям в высшей степени мучительным, но при том таким, о которых в приличном обществе не расскажешь!

– Нет в мире справедливости! – торжественно согласился проникшийся моей жалобой Булыга.

– Вот что… миротворец ты наш… – вернулся я к насущным делам. – Попробуем тот же вариант, но без насилия. Ты врываешься и просто пугаешь обоих. Они ведь не знают, что ты такой… оригинал. Делаешь морду пострашнее и грозно рычишь – надеюсь, этого окажется достаточно. Только умоляю – ничего не говори! Говорить буду я.

– Что-то мне страшновато, господин! – признался Булыга, подходя к воротам постоялого двора. – А ну как не получится по-вашему?

– Все получится, Булыга, не трепещи. Все, я умолкаю. Действуй по плану.

Постоялый двор производил впечатление умиротворенной скуки. Неспешно бродили пестрые курицы и цыплята-подростки под надзором роскошного матерого петуха. Возле корыта дремали свиньи. Тощий конюх, лениво чинивший упряжь у ворот конюшни, поднял на нас равнодушный взгляд, не увидел лошадей и вернулся к своему занятию. Андрэ на подгибающихся ногах проковылял к дому, и я начал сомневаться в плане – слишком уж откровенно мой оруженосец трусил.

В общем зале посетителей почти не было – естественно для середины буднего дня: парочка явных завсегдатаев, неспешно угощавшихся пивом, да какой-то купец, видимо только что приехавший и решивший закусить после долгой дороги. Закусывал он основательно – стол перед ним был плотно уставлен блюдами с холодным, а с кухни тянуло оглушающим запахом жарящегося мяса. Наши с Булыгой желудки издали согласный жалобный вопль.

– Господин… – краем рта прошептал оруженосец, шумно сглатывая слюну. – Может, сначала поедим? На сытый желудок воевать сподручнее…

– Тебе-то откуда знать, трус несчастный?

– Так говорят.

– Глупости говорят. С набитым брюхом бегать тяжело – что наступать, что отступать. А ранят в живот – так и вообще… э, э, стоп, не вздумай! – чуть не в голос завопил я, чувствуя, как зашатало при этих словах впечатлительного оруженосца. – Если ты сейчас в обморок упадешь – клянусь! – я тебе нос все-таки отгрызу!

– Я не падаю, господин! Честное слово!

– Ну так пошли. Обещаю – как только разделаемся с этим делом, куплю тебе столько еды, сколько в тебя поместится.

От этой перспективы Булыга сразу воспрянул духом и вполне бодро прошел к стойке. Хозяин постоялого двора, пребывавший в том же состоянии благостной расслабленности, что и все подчиненное хозяйство, на вопрос о циркачах лишь буркнул «в седьмой» да махнул рукой в сторону лестницы, так что даже не пришлось врать про поиски работы. Подгоняемый видениями окороков, колбас и жареных цыплят, Булыга стремглав взлетел по лестнице на второй этаж. Я спрыгнул на пол, бросился к двери с нарисованной углем семеркой, выдохнул: