Наследники погибших династий - Зволинская Ирина

От такого мужчины даже ирбис не спасет, министр не ходит без охраны.

Началась зимняя сессия. Первый экзамен я сдала на «отлично», это была экономическая теория. Я уже встала из-за стола и шла отвечать, на ходу пытаясь вспомнить, как называется единственный покупатель. Элиас, проходя мимо и кинув взгляд на листок, который я держала в руках, наклонился и шепнул: «Монопсония». При этом он слегка задел губами мою шею, что не скрылось от внимательного взгляда Агаты. Она сглотнула и отвернулась.

Сдавали мы, как и учились, с экономистами, я подсказала девчонкам, что сидели рядом, несколько ответов, и теперь они здоровались со мной, а через некоторое время и все остальные последовали их примеру. Даже рыжая красотка, которая сыпала оскорблениями в раздевалке, делала вид, что ничего не было. Только я ничего не забыла – я вообще стала очень злопамятной – и ей принципиально не подсказывала.

Оставался всего один экзамен перед небольшими каникулами, мы уже были «стреляные воробьи» и не так боялись, ожидая профессора у двери. Элиас вторую неделю был задумчивый и молчаливый, а Агата ходила за ним, как комнатная собачка. Жалкое зрелище.

Адамарский сдавал только «Дипломатический корпус», почти все зашли, остались только мы с Белами. Обычно я шла первой, но сейчас почему-то зазевалась.

– Ника, в чем ты была на карнавале? – Неожиданный вопрос насторожил меня. Неужели он видел нападение?

– Я была русалкой, в темно-синем платье и маленькой жемчужной шляпке. Нас еще напечатали в «Вестях», мы с другом выиграли конкурс, а почему ты спрашиваешь? – Мы давно были на «ты», что придавало еще больше странности нашим отношениям.

– То есть это не ты была святой Амелией?

– Нет же, я была ундиной. Элиас, ты что, всю ночь протанцевал с девушкой и так и не понял, что это не я? – Он не ответил, вызвали следующего, и Белами ушел.

– Какой-то бред, – сказала я пустому коридору.

Экзамены закончились. В двух моих зачетных книжках красовались одни пятерки. Пришлось нелегко, ведь у меня была двойная нагрузка. Пару раз я чудом успевала поймать в дверях уходящих профессоров факультета химии. Один из преподавателей, мсье Тома, оказался особенно вредным, «отлично» пришлось выдирать буквально зубами. «Химическая кинетика» была последним в этом семестре экзаменом по химии, и я уже из принципа собиралась закрыть его пятеркой.

Вся наша аптека, а также дом мадам Мари были завалены цветами. Пурпурные розы, символ страстной любви, ежедневно в огромных количествах доставляли посыльные. Эти две недели мне удавалось отнекиваться от предложений министра Франс составить ему компанию за ужином или на очередном званом вечере. Приемов в столице все еще не устраивали, но буквально на днях должен был закончиться полугодовой траур по покойному премьеру, и светская жизнь снова станет насыщенной – многочисленными балами, приемами и спектаклями. Весь наш корпус должен был присутствовать на первом в этом сезоне балу. Премьер-министр уехал с визитом в Такессию, и профессор Дюпон проговорился, что скоро наши отношения возобновятся. Он ненадолго оставит нас – отправится вместе с ректором в северное королевство на две недели в составе дипломатической миссии. Это была действительно хорошая новость потому, что в герцогствах начались волнения – поползли странные, пугающие слухи, что бывший премьер-министр скончался не от сердечного приступа, а был застрелен такессийцами. Закрытые границы не способствовали положительному имиджу соседней страны, а Адамар затаился, ничем пока не ответив на отказ сотрудничать.

– Оливье, собирайся, пошли! – разбудила я друга в воскресное утро.

– Ника, еще только девять, что случилось?

– То есть ты передумал открывать ателье?

Он вскочил как ужаленный, а я расхохоталась.

– Ты пошутила? – Друг обиженно поджал губы.

– Нет, я нашла нам место!

Идея арендовать помещение появилась у нас давно. Многочисленные ткани и фурнитура уже не помещались на маленьком чердаке, а самое главное, после того как мы выиграли конкурс костюмов, мадам и мсье Мегре поверили в племянника и одобрили эту затею. Заказчиков у него пока не было, и я собиралась решить эту проблему радикально – на балу заплатить газетчикам, чтобы они сфотографировали меня и написали пару слов об Оливье.

Последним толчком стало известие о помолвке мадам Мари и мсье Жака. Они собирались пожениться. Проболтался мсье Филипп. У нас была неделя каникул, и я забегала в университет для того, чтобы в тайне ото всех поиграть с ним в преферанс. Должна же у меня быть какая-то слабость? Комендант всегда был мне рад и наливал ароматного травяного чая с непременной шоколадной конфетой.

– Злейшие враги преферанса – жена, скатерть и шум, – выдала я с умным видом недавно выученную поговорку.

– Я так понимаю, мадмуазель Нюгрен здесь частый гость, мсье Филипп? – Что Элиас забыл у коменданта посреди каникул?

– Простите, мсье Белами, мы сейчас же все уберем. – Пойманный на горячем комендант ругал себя последними словами за то, что забыл запереть дверь.

– Не бухти, сядь вон лучше, чаю выпей с нами, – и я сунула Элиасу свою кружку. Мсье Филипп не ожидал от меня такой наглости при обращении к сыну премьер-министра и сейчас застыл с открытым ртом.

– Вкусно, – сообщил нам блондин.

– Белами удивил меня не хуже Жака. Тот жениться собрался, а эта высокомерная ледышка пьет с нами чай и молча смотрит, как мы играем в преферанс, – сообщил мне мсье Филипп после его ухода. Вот так я узнала, что моя мадам стала невестой.

Свадьбу они решили отложить до того момента, как я закончу обучение и въеду в служебную квартиру. Это я выпытала потом у мадам Франс. Ну уж нет, на три с лишним года откладывать свою свадьбу из-за меня? Этого я не могла им позволить. Поэтому-то и договорилась с хозяином рыбной лавки, который на старость переезжал в деревню и собирался жить там в свое удовольствие на деньги с ренты, и сейчас с улыбкой наблюдала за быстро завтракающим другом. Он порывался пойти голодным, но я настояла и даже взяла нам с собой пару пирожков.

– Фу, ну и запах, надо было получше место поискать.

После того как дали хозяину задаток за три месяца (эти деньги накопились на моем счету), мы с Оливье приступили к уборке.

– Ничего, отмоем и повесим везде вербену, – возразил Оливье, он подошел и поцеловал меня в нос.

«Я благодарен тебе за все», – говорили его глаза. «Я благодарна не меньше», – так же молча ответила я и погладила его по щеке. К чему слова? Мы понимали друг друга и так.

Я перевела взгляд на грязное стекло. С той стороны был Элиас и злобно сверкал зелеными глазами. Рядом стояла Агата и радостно махала мне рукой. Я помахала в ответ.

– Это кто? Ручка?

– Ага, – подтвердила я.

– Симпатичный, волосы как у тебя.

– Знаю и не понимаю – почему?

Мы отмывали лавку два полных дня. Две верхние комнаты решено было отремонтировать собственными силами, что мы и сделали. Переклеили обои и перетащили старую мебель с чердака. Оливье отдал мне свою кровать, хоть я и отнекивалась, а сам спал на матраце, прямо на полу.

Новоселье отпраздновали там же, вшестером: мы с Оливье, мадам Франс, дядя Жак и чета Мегре. Теперь в университет и до аптеки ходить стало еще ближе. Мы стали жить вдвоем, вернее втроем, ирбис приходил ночью спать, а днем его почти не было. Он больше не провожал меня, а был рядом, только когда это было действительно необходимо. Жизнь с молодым холостым мужчиной меня вполне устраивала, подумаешь, пойдут слухи. Скажем, что помолвлены, да и все. Ни я, ни друг никого к себе не водили, мне было некого, а Оливье не хотел меня смущать, хотя знаю: девушки у него были, и много. Зато я научилась готовить, каждый вечер колдовала у плиты и требовала с Оливье подробного отчета о вкусе.

Была только одна ложка дегтя в этой бочке меда – министр Франс.