Отступник. Изгнанник. Воин - Роберт Энтони Сальваторе

спектре, а Дзирт был достаточно быстр и проворен и успевал закончить свои простые рисунки прежде, чем первые линии успевали остыть.

– Шестнадцать лет, – сказала ему Мать Мэлис, – ты дышишь воздухом Мензоберранзана уже шестнадцать лет. Закончился важный период твоей жизни.

Дзирт никак не откликнулся на ее слова, потому что не видел в них большого смысла. Жизнь его была нескончаемой и неизменной рутиной. Один день, шестнадцать лет – какая разница? Если его мать считала важным то, через что ему пришлось пройти за эти годы, страшно подумать, какими будут следующие десятилетия.

Он почти закончил рисовать сутулую женщину – Бризу, которую кусала в зад огромная гадюка.

– Посмотри на меня, – приказала Мать Мэлис. Дзирт растерялся. Когда-то его естественной потребностью было смотреть на того, с кем он разговаривает, но Бриза быстро выбила из него этот инстинкт. Долг младшего принца – служение, и единственные глаза, в которые принц мог смотреть, принадлежали созданиям, бегающим по каменному полу, кроме, разумеется, глаз паука: Дзирт должен был отводить взгляд, когда в поле его зрения попадали эти восьминогие существа.

Пауки были слишком хороши для младшего принца.

– Посмотри на меня, – повторила Мэлис с легким раздражением в голосе.

Дзирт бывал свидетелем вспышек ее гнева, столь ужасного, что он сметал все на своем пути. Даже Бриза, такая напыщенная и жестокая, убегала и пряталась, когда верховная мать была не в духе.

Юноша нерешительно поднял глаза, рассматривая черное одеяние матери, скользя взглядом по знакомому паучьему рисунку на платье. Каждое мгновение он ожидал шлепка по голове или удара по спине: Бриза стояла позади него, держа руку у рукоятки своего змееголового хлыста.

Потом он увидел ее, могущественную Мать Мэлис До'Урден. Ее теплочувствительные глаза испускали красный свет, но лицо было холодным, оно не полыхало гневным жаром. Дзирт оставался в напряжении, все еще ожидая удара.

– Твой срок пребывания в должности младшего принца закончился, – объяснила Мэлис. – Теперь ты – второй сын Дома До'Урден и получаешь все….

Взгляд Дзирта привычно опустился к полу.

– Смотри на меня! – вдруг заорала мать в приступе гнева.

Объятый ужасом, Дзирт быстро взглянул в ее лицо, которое теперь пылало.

Уголком глаза он видел волны тепла от размахнувшейся руки Мэлис, но у него хватило ума не уворачиваться от удара. В тот же момент он оказался на полу с горящей щекой.

Но даже падая, Дзирт был начеку, и его взгляд слово сросся с взглядом Матери Мэлис.

– Ты больше не слуга! – ревела верховная мать. – Вести себя как слуга значит навлечь позор на нашу семью! – Она схватила сына за горло и грубо поставила на ноги. – Если ты обесчестишь Дом До'Урден, – пообещала она, приблизив к нему свое лицо, – я воткну иглы в твои лиловые глаза.

Дзирт выдержал ее взгляд. За шесть лет, прошедших с тех пор, как Вирна закончила его воспитание и поставила в услужение всей семье, он достаточно хорошо узнал Мать Мэлис, чтобы понять смысл ее угроз. Она была его матерью, что бы это ни значило, но Дзирт не сомневался, что она с радостью воткнет иглы в его глаза.

* * *

– Этот отличается не только цветом глаз, – сказала Вирна.

– Чем же еще? – спросил Закнафейн, стараясь удержать свое любопытство на профессиональном уровне.

Зак всегда любил Вирну больше, чем других, но недавно она стала верховной жрицей, и с тех пор ее интересовала только собственная выгода.

Вирна замедлила шаги – они подходили к приемной зале собора.

– Трудно сказать, – призналась она. – Дзирт умен, как ни один другой мальчишка из тех, кого я знала; он мог левитировать с пяти лет. Однако после того, как он стал младшим принцем, потребовались недели наказаний, чтобы научить его не отрывать глаз от пола, словно такое простое действие противоречило его природе.

Закнафейн остановился и пропустил Вирну вперед себя.

– Противоречило природе? – чуть слышно прошептал он, размышляя над скрытым смыслом наблюдений Вирны.

Возможно, это необычно для дрова, но это именно то, чего Закнафейн с тайной надеждой ожидал от своего ребенка.

Он вошел вслед за Вирной в темную залу. Мэлис, как всегда, сидела на своем троне у головы идола-паука, но остальные стулья в комнате были отодвинуты к стенам, несмотря на то что присутствовала ноя семья. Зак понял, что это официальное собрание, ибо сидела только верховная мать.

– Мать Мэлис, – начала Вирна самым почтительным голосом, – я привела к тебе Закнафейна, как ты просила.

Зак выступил вперед и обменялся с Мэлис кивком головы, но все его внимание было сосредоточено на самом младшем До'Урдене, стоявшем по пояс голым рядом с матерью.

Мэлис подняла руку, призывая всех к тишине, затем сделала знак Бризе, державшей в руках пивафви – плащ дровов, делающий их невидимыми в тоннелях Подземья.

Выражение восторга осветило юное лицо Дзирта, когда Бриза, произнося соответствующие магические заклинания, накинула ему на плечи волшебный плащ, черный с фиолетовыми и красными полосами.

– Приветствую тебя, Закнафейн До'Урден, – сердечно сказал юноша, повергнув в изумление всех присутствующих: Мать Мэлис не давала ему права говорить, он даже не попросил у нее разрешения:

– Я – Дзирт, второй сын Дома До'Урден, и я больше не младший принц. Теперь я могу смотреть на тебя – я хочу сказать, могу смотреть в твои глаза, а не на твои сапоги. Так сказала мне мать.

Улыбка исчезла с лица Дзирта, когда он увидел испепеляющий взгляд Матери Мэлис. Вирна стояла, как каменная статуя, челюсть ее отвисла, глаза расширились в недоумении.

Зак тоже был поражен, но совсем по-другому. Он прикрыл рукой рот и сжал губы пальцами, чтобы они не расползлись в улыбке, которая, несомненно, перешла бы в хохот. Зак не мог вспомнить, когда в последний раз лицо верховной матери так пылало!

Бриза, стоявшая на своем обычном месте позади Мэлис, теребила свой хлыст, настолько сбитая с толку поведением младшего брата, что даже не знала, как поступить. Зак подозревал, что это случилось с ней впервые, ибо старшая дочь Мэлис редко сомневалась в том, когда следует применять наказание.

Дзирт затих рядом с матерью, сделав шаг назад и прикусив нижнюю губу. Но Зак видел, что глаза молодого дрова смеются. Непринужденность Дзирта и неуважение к установленным порядкам были не невольной оговоркой или следствием неопытности.

Оружейник шагнул вперед, чтобы отвлечь внимание верховной матери от провинившегося.

– Второй сын? – спросил он с подчеркнутым интересом, не только ради того, чтобы потешить гордость, распирающую Дзирта, но и чтобы успокоить и отвлечь Мэлис. – Тогда тебе пора начать обучение.

Мэлис смирила свой гнев, что было большой редкостью.