Тэд Уильямс - Игра теней

Досада Баррика была так велика, что на несколько мгновений он отбросил свое безразличие.

«Я не ребенок и не нуждаюсь, чтобы меня утешали выдумками, — заявил он. — Говоришь, я не останусь один? Конечно, ваши безжизненные тела составят мне на редкость приятную компанию! Вдруг с вашими мыслями что-то произойдет и они не смогут вернуться? Пусть лучше это постигнет нас троих. Я не хочу сидеть здесь в обществе двух трупов».

«Хорошо, я подумаю и, возможно, изменю свое решение», — изрек Джаир, пристально глядя на принца.

— Ваше высочество, вам не стоит подвергать себя таким испытаниям, — вслух сказал Вансен.

Это замечание вызвало у Баррика новый приступ злобы.

— Я уже понял, капитан Вансен, что ты не считаешь нужным повиноваться приказам, которые тебе не по нраву, — прошипел он, отчаянно пытаясь придать своему голосу нотки холодной властности. — Но не забывай, что я принц Южного Предела, а ты принес клятву верности моей семье. Как бы ни складывались обстоятельства, ты остаешься моим вассалом. Кто дал тебе право распоряжаться мною и навязывать мне свою волю?

Прежде чем Вансен ответил, выражение его лица успело несколько раз измениться.

— Я никогда бы не дерзнул распоряжаться вами, ваше высочество, — произнес наконец капитан королевских гвардейцев. — Вы вольны поступать по собственному разумению, как вы это делали всегда.

Феррас Вансен был прав, и Баррик не мог не понимать этого. Он не сомневался, что рискованная авантюра, в которую он жаждал ввязаться, принесет ему новые мучения. Но одиночество было для него самой худшей пыткой, и принц был готов на все, лишь бы от этой пытки спастись.

— Дойрин, куда ты смотришь? Ребенок мерзнет, придвинь его поближе к камину, не то он простудится и заболеет.

Королева Анисса поднялась на постели и укоризненно посмотрела на няньку — крупную угрюмую девушку с типичным бледным лицом уроженки Коннора.

— Виновата, ваше величество.

Девушка подняла с кресла ребенка и подушку, на которой он лежал, и, всем своим видом показывая, насколько это тяжело, ногой подвинула кресло к огню. Сестра Утта подумала, что здоровому младенцу ничуть не вредно побыть несколько минут нагишом в натопленной комнате, а искры, летящие от очага, представляют для него куда большую опасность.

«Конечно, я не большой знаток по части ухода за младенцами, ведь своих детей у меня никогда не было, — с грустью подумала жрица Зории. — Растить своих детей — это совсем не то, что наблюдать со стороны за чужими».

— Не понимаю, почему я должна повторять одно и то же множество раз, — простонала Анисса.

Худенькое тело королевы немного округлилось во время беременности, но сейчас, после родов, от нее остались кожа да кости.

— Неужели никто не считает нужным прислушиваться к моим словам? Неужели после всех моих страданий я не заслужила немного внимания?

— Не растравляйте себя понапрасну, дорогая, — успокоительно заметила Мероланна. — На вашу долю выпало много страданий, зато сейчас у вас есть замечательный сын. Его отец будет счастлив.

— Да, мальчик и в самом деле замечательный! — с гордостью ответила Анисса и улыбнулась малышу.

Он сосредоточенно смотрел вверх, на няньку, с тем невинным и трогательным выражением лица, какое бывает только у маленьких детей. Именно такие детские лица всегда заставляли сестру Утту невольно сожалеть о том, что ей неведомы радости материнства. О, какой это счастливый, какой высокий удел — пестовать чистую юную душу, наполнять ее любовью, добротой и благочестием, как шкатулку наполняют драгоценностями.

— Я каждый день молю богов, чтобы его отец вернулся к нам как можно скорее, — сказала королева. — Мне не терпится показать Олину, какого красивого сына я ему подарила.

— А как вы его назовете? — спросила сестра Утта. — Или вы хотите сохранить имя в тайне до церемонии благословения?

— Что тут скрывать? Конечно же, его будут звать Олин. Так же, как его отца. Точнее, Олин Алессандрос. Алессандрос — имя моего дедушки, виконта Девона. Олин. Как еще назвать сына короля, если не именем его царственного отца? — с недоумением повторила Анисса.

Сестра Утта не стала напоминать, что у короля есть еще два сына и ни один из них не носит его имени. Анисса могла отреагировать на это замечание непредсказуемо — молодая королева отличалась неуравновешенным характером. Впрочем, может ли быть спокойной женщина, чей муж томится в плену, а пасынок и падчерица пропали без вести? Положение Аниссы было до крайности шатким, и маленький наследник престола служил ей единственной опорой. Неудивительно, что она считала необходимым напоминать всем и каждому о происхождении младенца.

В дверь спальни тихонько постучали. Одна из горничных королевы открыла дверь и обменялась несколькими словами со стражником в мундире гвардии Эддонов, охранявшим спальню.

— К вам лекарь, ваше величество, — сообщила она.

Мероланна и сестра Утта изумленно переглянулись. Через мгновение, когда в комнату вошел вовсе не Чавен, а брат Окрос, они поняли свою ошибку. Ученый, одетый в рубиново-красную тогу академии Восточного Предела, низко поклонился и опустился на одно колено.

— Позвольте выразить вам свое почтение, ваше величество, — вымолвил брат Окрос. — Счастлив приветствовать вас, ваша светлость, — добавил он, повернувшись к герцогине.

Затем брат Окрос встал и отвесил еще один церемонный поклон сестре Утте и остальным дамам.

— Добрый день, милостивые государыни.

— Подойдите ко мне поближе, брат Окрос, — потребовала Анисса. — Я ужасно расстроена. Молока у меня так мало, что его приходится выдавливать по капле. Если бы не кормилица, мой бедный малыш страдал бы от голода.

Сестру Утту удивило то, что королева решила сама кормить ребенка: дамы из высшего сословия редко так поступали. Естественно было предположить, что королева Анисса просто возьмет ребенку кормилицу. Жрица отошла на несколько шагов, давая лекарю и пациентке возможность поговорить с глазу на глаз. Фрейлины, напротив, приблизились к кровати и окружили ее со всех сторон, прислушиваясь к разговору.

— Мы еще не беседовали с братом Окросом, — вполголоса обратилась к сестре Утте Мероланна. — Сейчас как раз подходящий случай.

— Но о чем вы хотите поговорить с ним?

— Хочу спросить, слышал ли он что-нибудь о диковинах, о которых говорила маленькая прорицательница. Например, об этом загадочном лунном доме. Чавен наверняка что-то знал, но его, увы, с нами нет. Может, Окросу тоже об этом известно? Ведь ученые понимают в таких вещах больше нас.