Алек Экзалтер - Коромысло Дьявола

В маскировочном обличье небогатого очень пожилого мирянина-инвалида, он поставил грошовую свечку у аналоя с иконой Святой Матроны Московской, тихо себе помолился в правом углу у деревянного распятия, тяжело опираясь на дюралюминиевую палку с облупившейся краской и сбитым резиновым наконечником. Затем медлительно повлекся к выходу…

Никто и никогда из секуляров, обладай они сколь им угодно могучим колдовством и ясновидением, не мог и подумать о том, что полуслепой и убогий колченогий старик подробно, тщательно изучает интерьер небольшого провинциального храма, расположенного в 60 километрах от Дожинска.

"Ибо следует счесть число сатанинских непотребств и неблагонадежных греховных колдовских злоумышлений…"

В декоруме, в убранстве церкви, освященной три года назад, инквизитор высмотрел, разыскал явные признаки магической скверны, злонамеренно учиненные, как при ее строительстве, так и по ходу процесса, который едва ли стоит называть благоукрасительством и наведением обрядового благолепия.

"М-да… скверна и порча…"

Прежде всего окружной инквизитор отметил, как от стены до стены, от левого до правого клироса раскинула пять магических толстых отростков красноватая звезда-пентаграмма, закрепленная на крашеном цементном полу мраморной крошкой. Концы ее лучей прикрывали расставленные у трех стен лаковые скамьи из фанеры, появившиеся тут несомненно вопреки православным церковным традициям.

"Наверняка, кто-то из мирян сиднем сидит во время воскресной обедни. Словно они греко-католики… Место храмовое тесно, грех мал, да сатаниско искушение ох велико и воля ему вольная…"

Помимо громадной злоумышленной пентаграммы в храме сем благочинный инквизитор обнаружил кощунственный объект поклонения в виде иконописания Матроны Московской с определенно фальшивыми мощами. И без того "сомнительная святость сталинской бабы Ванги, облыжно пророчествовавшей для богомерзких большевистских правителей", по мнению инквизитора Филиппа, усугублялась тем, что в новодельную икону какие-то безбожные шпыни-святотатцы ернически поместили костные останки мелкорогатого животного.

Однако самым большим кощунством неприятно, поразившим отрешенный взор инквизитора, оказались точным счетом 65 мелких бесов в резных медальонах, помещенных на алтарном иконостасе и на царских вратах с ликами евангелистов. Если хорошо присмотреться, то выпуклые четырехлопастные, исполненные вовсе не по православному канону, декоративные кресты-пропеллеры представали воистину бесовскими харями и личинами.

На всех медальонах верхняя вертикальная лопасть имела явственное сходство или с нахмуренным лбом старого языческого сатира или с кучерявым чубчиком недозрелого дьявольского исчадия. Тени под горизонталями составляли рельеф глубоко запавших злоумышляющих гляделок под неандертальскими надбровными дугами-бровями. Тогда как нижняя лопасть крестовины представала чаще всего широким плоским бесовским носом. Или же у иных личин-шаржей — козлиной бородкой, у других же — кривящимся ртом бесчинно ухмыляющегося мелкого беса…

В зависимости от оконного освещения и количества зажженных электрических светильников внутри оскверненной, запакощенной погаными магами и колдунами православной церкви в основном канонический иконостас в любое время суток являл собой картину, ужасающую истинно верующих богохульством и бесчинством.

"Всматривайся, ни всматривайся, вот где бесовское наваждение!.."

— 1 —

Поначалу Филипп не очень вслушивался в то, что ему говорила взволнованная и взвинченная Настя, встречавшая его в аэропорту. Он к месту кивал, удивленно или возмущенно вскидывал брови. Сам же непрерывно вспоминал, как беспардонно красное ведьмовство осквернило и обесчестило православный храм в Екатеринодаре из его видения.

"До сих пор город по-коммуняцки Краснодаром кличут. У, сволочь безбожная!.."

В конце концов он послал далеко-далеко политику, воспоминания об увиденном, странные роли во всей этой неприглядности адепта Рандольфа, прецептора Павла, решив прежде посоветоваться с Никой, показав ей в эйдетике, как же оно было на самом деле от начала до конца.

— Извини, маленькая. Устал я безбожно, задницу, поясницу в полете отсидел, отлежал до судорог и пролежней… В твои расклады не оченно въезжаю, — прервал Филипп смятенную прямую речь Насти.

"Миру — мирское."

— Дай, Настена, сначала приложиться к ручке супруги босса Рульникова, доложить об американских педагогицких успехах.

Потом пошли, тихо-мирно кофе-брейк устроим здесь в аэропорту, тогда и вводи меня, пожалуйста, в курс делишек твоих скорбных…

Понятно, в общих чертах. Деталями и, как нам разрулить ситуяйцию, займемся попозже. Эдак ситуативно.

Лады, Настасья моя Ярославна? А то чей плач тут-ка у стеночки слышен? Или на стене, не помню, запамятовал, обеспамятел… без чашки крепкого черного кофе…

— Кофе и мне не повредит. Хочу тебе сказать, Фил, как сюда ехать, я на твоем джипе еле-еле из аварии вырулила…

"Оба-на! И женщина за рулем тачки, по-арматорски упакованной. Кому-то со святыми упокой, а мне ретрибутивность на волосатые орехи… Господи, помилуй…."

В пустынном аэропортовском баре Настя в подробностях поведала Филиппу, как же ее "обломали предки", не позволив любимой дочери вступить на медицинскую стезю врачевания и педиатрии:

— …Потом матильда папашку себе на помощь из Астаны вызвонила. Ну, жесть пошла. Оба рогом уперлись. Только в универ, я тебе говорила, на международные отношения.

Бабла мне шиш, ключи от машины отняли, чуть под домашний арест не посадили. Под конвоем повезли документы в БГУ сдавать.

Плевать им, что меня от их бизнеса и политики с души воротит. Полный токсикоз и неукротимая рвота…

С такой жестью моя несравненная матильда тетку Агнессу подключила нудеть, на мозги капать. Потом вышла на твою Райку Рульникову, они по бизнесу шахер-махер крутят.

Сейчас три старухи тебя, Фил, хотят запрячь, кабы ты на меня положительно и решительно повлиял. Матильда согласна меня тебе в жены всучить. Лишь бы от медицины отговорил, отсоветовал….

Райка-профура ей о твоем московском дяде Рейесе рассказала. Причем обе решили, будто ты, получив диплом, резко уйдешь в дядькин бизнес.

Скажи, Фил. Только честно. Ты, взаправду, вместе с ним промышляешь?

— Есть маленько. То да се, на коньячишко-мелочишко, — небрежно ответил Филипп, подливая себе в кофе немного бренди "Арарат"…

Он эмпатически постарался, чтобы его правдивый ответ Настю достаточно успокоил и удовлетворил. Как-никак, ей рулить, везти их обоих в город. И реальная перспектива заполучить излишне ситуативную ретрибутивность ему вовсе не улыбалась, если его "лендровер" станет источником повышенной опасности для встречного. Особенно, поперечного транспорта.