Дмитрий Воронин - Живой щит

— Эй, мальчики и девочки. Тут что-то чертовски интересное.

Приятно, черт подери, оказаться в центре внимания. Как заправский фокусник, я, засучив рукава, продемонстрировал им эфес клинка Рейна, а затем, медленно, с усилием, принялся откручивать медведя. Граф открыл было рот, собираясь совершенно справедливо возмутиться столь вольному обращению со своим оружием, но тут же его захлопнул, так ничего и не сказав.

Да, если уж это изготовлено в банальной кузнице, то я, значит, ничего не понимаю в этом ремесле. Нет, я в нем действительно не понимаю, но простите, идеальная винтовая резьба, с шагом не более нескольких сотых миллиметра — этого, кажется, сложно добиться с помощью молота и клещей.

Медведь вращался, открывая уже четвертый сантиметр резьбы — я уже хотел было задать риторический вопрос насчет «сколько можно», но тут последний поворот, и массивная черная фигурка осталась у меня в руках.

Рукоять не была пустотелой, хотя я этого ожидал — по крайней мере не в том смысле, который в это слово вкладывается, — то есть, я хочу сказать, что она была, конечно, полой, но сейчас эта полость была занята. Причем предмет, в нее уложенный, настолько идеально в нее вписывался, что у меня зародились определенные подозрения — создавалось впечатление, что сам великолепный меч был сделан с одной исключительной целью — хранить в своем эфесе эту штучку.

Штучка была небольшой — длиной с палец и толщиной тоже с него… ну, не с мой палец, допустим, а так — с мизинчик Алии.

Изготовленная из ничего не напоминающего мне металла, она была довольно тяжела, полированные до зеркального состояния многочисленные грани, все разной формы и размера, матово поблескивали. Ну, тут уж и вовсе не имеет смысла говорить о пресловутой кузнице — это была не просто высокотехнологичная продукция, я бы сказал — исполнение просто ювелирное.

Зачем она нужна — ума не приложу. Но если призвать на помощь годы, проведенные в Патруле — и не все это время я занимался стрельбой и дракой, то можно было бы предположить, что передо мной деталь от какого-то агрегата. И замечу, деталь крайне существенная, раз ее столь старательно упрятали.

— Что это может быть? — выдохнула Алия, зачарованно разглядывая загадочную вещичку.

Я, как мог, изложил им свои соображения. Рейн задумчиво поскреб подбородок.

— Ну… ты говоришь, часть механизма… — Аманда повертела предмет в руках, в ее глазах было заметно сильное желание попробовать игрушку на зуб, но она, хоть и с некоторым трудом, воздержалась. — Тебе, конечно, виднее. Я за свою жизнь ни одного механизма, сложнее замка, не видела…

Я выхватил находку из ее рук — точно! Многочисленные грани, на первый взгляд бессистемно расположенные, на самом деле подчинялись какому-то закону, а в утолщенной части стержня изгибы и выемки образовывали… пальцы сомкнулись, точно улегшись во впадины, таинственный предмет, казалось, сидел в руке, как приклеенный.

— Ключ! Аманда, ты гений.

— Я знаю, — «скромно» подтвердила она.

— Интересно, а что этот ключ открывает? — невинно поинтересовалась Алия.

Тут уж мне пришлось задуматься всерьез. Понятно, что здесь, кроме меня, никто не знаком с продуктами технологий высокой цивилизации — а здесь таковая, можно сказать, налицо. Лично я понятия не имел, что эта штука может открывать… точнее, я мог с определенной долей уверенности сказать, что этот ключ — не от какой-то гипотетической двери.

Развитие цивилизации постепенно приходит к тому, что двери ключом запирать перестают. Особенно — серьезные двери, а у столь тщательно сделанного ключика и приложение должно быть соответствующим. Серьезная дверь, по крайней мере в моем мире, должна была бы быть монолитной, даже без намека на внешние механизмы, и открываться не банальным ключом, а чем-то посерьезнее — голосом, мнемограммой, отпечатком сетчатки или, как самое простое, дактилоскопической формулой. А уж никак не ключом, который можно у законного владельца элементарно отнять.

— Нет, друзья, я не знаю. Хотя, думается мне, мы это узнаем.

— С чего это ты взял? — удивилась Алия.

— Да так…

И действительно, с чего бы? Просто подумалось вдруг, что, как говорилось, если в первом акте на стене висит ружье, то в последнем оно выстрелит. Ничего не случается зря… И тут мне в голову пришла еще одна великолепная мысль — поистине сегодня был день великих открытий, прямо скажем, мой день.

Я извлек из ножен свой меч и принялся изучать его эфес.

Предчувствие не обмануло — скоро я нашел то, что искал. Спустя минуту или две на ладони у меня лежал освобожденный от оправы кристалл — понятно, в присутствии Аманды он исправно сиял зеленым цветом, начисто лишив нас на будущее возможности определять приближение разного рода… э-э-э… нечисти, не о присутствующих, конечно. В целом, мы с Алией пришли к выводу, что камень реагирует таким образом на тех, кто пришел к нам с той стороны. Включая, само собой, нашу грациозную пантеру.

Теперь, когда кристалл был извлечен из рукояти, становилось ясно со всей очевидностью — это что угодно, только не драгоценность. Прежде всего он был нетривиальной, грушевидной формы и явно предназначался для установки на какую-то подставку — узкая часть была гладкой и ровной, что позволяло камню прекрасно стоять на любой ровной поверхности, и все же что-то подсказывало мне, что это тоже деталь чего-то большего.

Несколько минут мы молча созерцали стоявший на столе камень, отбрасывавший на стены комнаты зеленые блики, за тем, хмыкнув, я принялся собирать оружие. Пока из всего этого было более или менее ясно одно — клинки действительно вышли из одной мастерской и эти два предмета, ключ и кристалл, были в них вмонтированы не зря. Но что за этим кроется — ни я, ни тем более остальные участники предстоящего нам безумного предприятия сказать не могли. Оставалось только надеяться, что со временем в этом вопросе что-нибудь прояснится.

— Когда выступаем? — бодро спросил я, с поклоном возвращая Рейну его клинок. Все-таки не удержался и поставил голову медведя в прежнее положение — мало ли что было на уме у мастера, может, так надо.

— А давайте прямо сейчас, — предложил Рейн. — В конце концов, чего тянуть? Дорога впереди довольно длинная, время дорого. Перекусим как следует, и вперед, а?

— Я не против, — пожала плечами Алия.

С Амандой все ясно, она вообще не сводила с Рейна влюбленного взгляда, что, учитывая все ею рассказанное, ничуть не удивительно.

— Что ж, и я тоже «за». Но, попрошу не забывать, дорога впереди действительно дальняя, поэтому надо позаботиться о припасах. Значит, так, час на обед, полчаса на сборы и полчаса на непредвиденные задержки выступаем, следовательно, через два часа. Кто рискнет поговорить с Герином?