Наталья некрасова - Великая игра

Он еще осенью нашел кладку яиц змееногого. Сине-зеленые, тусклые, слизистые и полупрозрачные, они гроздью висели в темной воде под выступом камня. Теперь в них созрели маленькие змееногие, как головастики в лягушачьей икре. Он хотел взять одного и вырастить — для себя. Точно так же, как год назад, уйдя в чащу, наткнулся на каменистый гребень, встающий над небольшой долиной, полной костей и вони гниющего мяса. А над ней было гнездо. Вернее, логово, пещера, в которой жил выводок странных существ — не то птиц, не то драконов. Огромные кожистые крылья, длинная шея и длинная узкая зубастая пасть. Эти твари мерзко пахли и мерзко вопили — но они летали и были огромны. Его волки, совы и прочие твари, над которыми он был Хозяином, следили за ними и обшаривали лес. Но других гнездовищ не находили. Впрочем, в сердце леса даже его звери не совались, и что было там — не знал никто.

Птицы были понятнее змееногого, хотя их мысли тоже были холодными и древними, пусть и не медлительными, но быстрыми и злыми. Хонахт знал, что весной будут выводиться птенцы, и хотел потревожить кладку. Но это будет чуть позже, пока же волки и совы говорят, что еще рано. А потом они отгонят дичь подальше от гнездовья, и родители будут вынуждены покинуть кладку и улететь на охоту — тогда настанет его час…

Ах, как же будет славно, когда и этот змееногий, что живет в воде, и эта птица-дракон будут принадлежать ему! И небо, и вода — все для него! Хонахт немного поморщился — ни разу после того случая, когда он добыл меч, ему не удавалось стать совой и летать.

Он сел на камень, наблюдая за темным бочажком. Сквозь коричневатую воду виднелась гроздь синеватых прозрачных яиц, в которых уже шевелились маленькие змееногие. Он прислушался. Присутствия большой твари не ощущалось — видимо, ушла на охоту, ей тоже жрать надо. А волки давно уже распугали всю живность в округе, как и совы с воронами. Рыбы тут отродясь не водилось — болото же, так что придется твари подняться вверх по течению медленной лесной реки и затаиться у водопоя.

Твари не было. Он не слышал ее медленных чужих мыслей. Хонахт быстро сполз к выступу, к краю воды, сунул руку вниз, нащупал холодную скользкую гроздь и срезал пару прозрачных мешочков. Вынул руку из воды, огляделся. Все спокойно. Зачерпнул в мех воды и сунул их туда. Но прежде подержал на ладони, разглядывая странное существо, которое пялилось на него круглыми вытаращенными холодными глазами. Мыслей его он не слышал — да и были ли они? Большая, с кулак, голова, зеленоватая, с пупырышками, из которых потом разовьются костяные наросты, большой круглый рот, пока беззубый, окруженный змееподобными щупальцами. У этого их двенадцать, у второго — девять. Он наклонил над мехом ладонь, и скользкое яйцо с коротким всплеском упало в воду. Завязал мех, забросил на спину и побрел назад. Он приручит эту тварь. Он станет ее Хозяином.

А потом? А что будет потом? Если все получится, если он станет Хозяином тварей водяных и воздушных — что потом? Чего он захочет потом?

А что тут долго думать? Он захочет вернуть себе меч Морнэллах, который сейчас в Аст Ахэ.

Хонахт усмехнулся. Раньше он так хотел вырваться из круга обыденной жизни. Стать кем-то, получить хоть какую-то власть… Ну, и дурацкие у него мыслишки были! Вот она — власть настоящая, кто с ним сравнится?

Кто-кто… тот, кто говорил его устами там, в Аст Ахэ. Как бы это ни было неприятно, тогдашнее присутствие он ощущал теперь почти везде на грани восприятия. Это было неприятно, но, с другой стороны, и Хонахт постоянно показывал себя этому, чужому, — смотри, каков я! Как я могуч! Теперь никто со мной не справится, теперь я сам по себе. Я могу то, чего никто не может!

И я войду в Лес и стану Хозяином там!

— Ты бы сначала в Аст Ахэ вошел, — послышался откуда-то насмешливый голос — без эха, плоский, как тень на камне.

Он обернулся. Никого.

Лес синел внизу, начинаясь за рекой в каменистой ложбине и поднимаясь потом по склону вверх. В косых лучах послеполуденного солнца он казался почти голубым, совершенно не страшным. Но в волках он ощущал тревогу на грани страха.

«Идите в Лес, — приказал он. — Идите, смотрите и расскажите все, что увидите».

Он сел, скрестив ноги и закрыв глаза, положив ладони на бедра. Так учили в Аст Ахэ. Сосредоточился на ощущении точки в подреберье, откуда мощным потоком по телу растекается жизненная сила.

Ушел в себя — и одновременно какая-то часть его словно бы протянулась из тела тонкими нитями к его глазам и ушам — волкам и воронам. Обычно это редко удавалось, но сейчас он был как никогда уверен в себе. И еще он долго готовился. Он узнает, что там.

Всему нужен свой Хозяин.

— Да, но не каждый способен стать хозяином.

Он резко открыл глаза, посылая мыслью приказ волкам — вернуться!

— Они не придут, — сказал стоявший перед ним человек. Он был, как и тано, в черном, но лицом был несказанно прекрасен, а глаза его смеялись, и от него источались сила и страх. — Не придут, потому что их истинный Хозяин — я. Ты ведь знаешь меня?

Хонахт не сразу сумел кивнуть — просто не знал, как себя вести.

— Ты отобрал власть у князя, — хохотнул гость. — Но князь тебя обидел, а я тебя спас. Неблагодарный ты, мальчик мой.

— Ты… — выдавил наконец Хонахт, — ты… оставь меня! Ты тоже предашь меня!

— Ну-ну, спокойнее, — улыбнулся гость своей прекрасной улыбкой, от которой внутри у Хонахта что-то растаяло, как масло, но потекло холодом. — Я не предавал тебя, хотя ты и дал клятву — мне. — Снова улыбнулся. — Эйр Ингро, мэй антъе къатта кэнно-аллар дэй эртэ а гэлли-Эа… и все такое. Забыл? Это, мальчик мой, клятва истинному владыке Арты. А я ныне его наместник по праву, так что клятва эта — мне. Не тано. Никому. Ты — мой.

Хонахт часто дышал, раздавленный, ошеломленный собственными чувствами. Он не хотел. Он бунтовал. Он был свободен и хотел остаться свободным, но…

— Вот именно. Но.

Гость сел рядом, и ветер заиграл его черными длинными волосами. Солнце светило ему прямо в льдистые глаза — но он даже не прищурился.

— Разве ты сам не знаешь, что каждому нужен Хозяин, чтобы этот мир жил так, как надо? И ты хочешь им стать потому что тоже знаешь, как надо. Но ты понимаешь только в чем-то, не во всем. Мир этот устроен так, что над каждым хозяином стоит свой, а вот верховный Хозяин только один. Я. И главное — вовремя это понять, чтобы стать при Хозяине не бараном из стада, а волком. — Он помолчал. — Я давно слышу твои сны и давно прихожу посмотреть их. Это я был с тобой, когда ты летал. Больше ведь не выходит, верно? — Он, заразительно улыбнувшись, посмотрел на Хонахта. — Я говорил твоими устами в Аст Ахэ. Я вывел тебя из Лаан Ниэн. — И «Аст Ахэ» и «Лаан Ниэн» он произносил с какой-то брезгливой насмешкой. — Я был Волком твоих снов.