Джоан Роулинг - Сага Гарри Поттера

— Тётя Маржи? — выпалил он. — Она… она разве приезжает?… Тётя Маржи приходилась родной сестрой дяде Вернону. Хотя она и не являлась кровной родственницей Гарри (чья мама была сестрой тёти Петунии), его заставляли называть её «тётей».

Тётя Маржи жила в деревне, в доме с большим садом. Она выращивала бульдогов и не очень часто гостила на Бирючиновой аллее, поскольку не могла надолго оставить своих драгоценных собачек. Тем не менее, каждый её визит оставлял в памяти Гарри отдельный и ужасный след. На пятый день рождения Дудли тётя Маржи пребольно побила Гарри палкой по ногам, чтобы он прекратил обыгрывать «нашего крошку» в «море волнуется». Несколькими годами позже она появилась на Рождество с компьютеризированным роботом для Дудли и коробкой собачьего корма для Гарри. В последний её приезд, за год до того, как Гарри поступил в «Хогварц», он нечаянно наступил на хвост любимой тётиной собаки. Рваклер загнал Гарри на дерево в саду, и тётя Маржи отказывалась отозвать пса до самой ночи. Воспоминание об этом случае до сих пор до слёз веселило Дудли.

— Маржи пробудет неделю, — рявкнул дядя Вернон, — и, раз уж мы затронули эту тему, — он угрожающе поднял жирный палец, — нужно обсудить кое-что до того, как я привезу её. Дудли осклабился и оторвал замутнённый взор от телевизора. Смотреть, как папа третирует Гарри, было для Дудли самым интересным развлечением.

— Во-первых, — прогрохотал дядя Вернон, — следи за своим поганым языком, когда будешь разговаривать с Маржи.

— Ладно, — горько сказал Гарри, — если она тоже последит.

— Во-вторых, — продолжал дядя Вернон так, словно не слышал слов племянника, — поскольку Маржи ничего не знает о твоей ненормальности, я не желаю никаких… никаких дурацких штучек, пока она здесь. Изволь вести себя прилично, ясно?

— Если она тоже будет вести себя прилично, — проговорил Гарри сквозь сжатые зубы.

— А в-третьих, — процедил дядя Вернон, и злобные маленькие глазки превратились в щёлки на багровом лице, — мы сказали Маржи, что ты учишься в заведении св. Грубуса — интернате строгого режима для неисправимо-преступных типов.

— Что?! — проорал Гарри.

— И ты будешь поддерживать эту версию, парень, а то пожалеешь, — будто выплюнул дядя Вернон. Гарри сидел за столом с побелевшим от ярости лицом, отказываясь верить в происходящее. Тётя Маржи приезжает на целую неделю!… Худший подарок ко дню рождения, который только могли придумать Дурслеи — даже если принять во внимание ту пару старых носков дяди Вернона.

— Что ж, Петуния, — произнес дядя Вернон, тяжело поднимаясь на ноги, — я поехал на вокзал. Хочешь покататься, Дудличка?

— Не-а, — ответил Дудли, вновь с головой ушедший в телевизор, теперь, когда дядя Вернон прекратил ругать Гарри.

— Дудлику надо принарядиться для тётушки, — промурлыкала тётя Петуния, разглаживая светлые густые волосы Дудли. — Мамочка купила ему красивенький новенький галстучек. Дядя Вернон обхватил ладонью плотное плечо сына.

— Тогда до встречи, — и он вышел из кухни.

Гарри, парализованного от ужаса, посетила неожиданная идея. Он бросил бутерброд, вскочил на ноги и направился следом за дядей. Тот натягивал дорожную куртку.

— Тебя я не звал, — рыкнул он, когда заметил, что Гарри стоит у него за спиной.

— А мне и не надо, — холодно ответил Гарри. — Я хочу кое о чём попросить. Дядя Вернон с подозрением смерил его взглядом.

— Третьеклассникам в «Хог…» — в моей школе — разрешается посещать ближайшую деревню, — сказал Гарри.

— И что? — коротко бросил дядя Вернон, снимая ключи от машины с крючочка возле двери.

— Мне нужно, чтобы вы подписали разрешение, — поспешно закончил Гарри.

— С какой стати мне это делать? — скривился дядя Вернон.

— Ну-у, — протянул Гарри, тщательно подбирая слова, — это будет нелегко, притворяться перед тётей Маржи, что я учусь в этом, святом Как-его-там…

— В заведении св. Грубуса — интернате строгого режима для неисправимо-преступных типов! — пророкотал дядя Вернон, и Гарри с удовольствием уловил в его голосе панические нотки.

— Совершенно верно, — сказал Гарри, спокойно глядя в огромное, багровое лицо дяди. — Очень длинное название. А ведь нужно, чтобы я произносил его без запинки, правда? Что, если я случайно что-нибудь упущу?

— Тогда я из тебя всю начинку вытрясу, понял? — загремел дядя Вернон и пошёл на Гарри с поднятыми кулаками. Но Гарри не уступал.

— Это не поможет тёте Маржи забыть, что я ей скажу, — хмуро проговорил он. Дядя Вернон остановился, всё ещё держа кулаки над головой, с лицом гадкого красно-коричневого цвета.

— А если вы подпишете разрешение, — поспешно продолжил Гарри, — я поклянусь, что буду помнить, где я якобы учусь и буду вести себя как муг… как нормальный и всё такое.

Было ясно, что дядя Вернон обдумывает его предложение, несмотря на оскаленные от ярости зубы и жилку, бьющуюся на виске.

— Идёт, — бросил он в конце концов, — но я намерен внимательно следить за твоим поведением, пока Маржи будет здесь. Если до самого конца ты будешь всё делать, как я сказал, и придерживаться моей версии, то я подпишу твоё идиотское разрешение. Он повернулся на каблуках, распахнул входную дверь, а потом захлопнул её за собой с такой силой, что выпало одно из витражных стёкол. Гарри не стал возврашаться в кухню. Он пошёл в свою комнату. Если ему предстоит вести себя по-мугловому, то лучше начать прямо сейчас. Медленно и печально он собрал все свои подарки и поздравительные открытки и спрятал их под доской рядом с сочинением. Затем подошёл к совиной клетке. Эррол совсем пришёл в себя; они с Хедвигой спали рядышком, сунув головы под крылья. Гарри вздохнул и разбудил обоих, потыкав пальцем.

— Хедвига, — мрачно сказал он, — тебе придётся убраться отсюда на неделю. Лети с Эрролом. Рон за тобой присмотрит. Я напишу ему и всё объясню. И не смотри на меня так, — большие янтарные глаза Хедвиги глядели с укором, — я не виноват. Только так я получу разрешение ходить в Хогсмёд вместе с Роном и Гермионой. Через десять минут Эррол и Хедвига (с запиской к Рону, привязанной к лапке) вылетели из окна и скрылись из виду. Гарри, чувствуя себя глубоко несчастным, убрал клетку в шкаф. Однако, у него практически не осталось времени на размышления о своей печальной судьбе. Казалось, не прошло и мгновения, как снизу уже раздались вопли тёти Петунии. Она кричала, чтобы Гарри спустился и приготовился встречать гостью.

— Сделай что-нибудь со своими волосами! — рявкнула она, едва только он вошёл в холл.

Гарри не мог понять одного — зачем. Тётя Маржи обожала критиковать его, поэтому, чем неопрятнее он будет выглядеть, тем лучше для неё. Более чем скоро со двора донеслось шуршание гравия — это въезжала машина дяди Вернона; затем хлопнули дверцы, затем на садовой дорожке послышались шаги.