Лайон Спрэг де Камп - Новария

Вскоре Лелия поняла, что Форбоньян вовсе не подходит к оргазму, а наоборот, весь обмяк. В панике она всплыла с ним наверх, вытащила короля из бассейна и вылезла сама, одновременно зовя на помощь.

Прибежавшие гвардейцы обнаружили, что Лелия наклонилась над распростертым и голым телом Форбоньяна, ритмично нажимая на его грудную клетку. Двое гвардейцев схватили ее за руки, а офицер завопил: «Утопила короля, да? Водяная ведьма, ты будешь молить о смерти, прежде чем палач нанесет последний удар!»

Лелия пыталась объяснить, что королю нужно сделать искусственное дыхание; но в панике она позабыла новарский язык и говорила на наречии своего народа. Ее потащили прочь, но тут король застонал, приподнялся на локтях и промолвил: «Что вы делаете?!»

Когда ему объяснили, что случилось, он между приступами кашля приказал: «Отпустите ее! Я рисковал жизнью по собственной глупости, а она спасла меня».

Форбоньян издал очередной указ, аннулирующий брак с русалкой. Он приказал, чтобы Лелию выпустили в море, и вскоре после этого женился на дочери кортольского купца и родил наследников. Но говорят, что еще много лет лунными ночами он выходил к морю, взбирался на старый причал в Сторуме и разговаривал с кем-то в воде. А мораль, если вы желаете ее выслушать, состоит в том, что брак — само по себе рискованное дело, не говоря уж об отягощающих его проблемах похоти.

Ну что ж, я полагаю, что декорации уже поменяли, и мой старый друг Мерлоис готов объявить о начале второго акта. Благодарю вас, дамы и господа.

Джориан как рассказчик приобрел такую популярность, что Мерлоис выпускал его на сцену в дополнение к своим спектаклям все время, что труппа играла в Оттомани. Он настоял на том, чтобы Джориан отправился к костюмеру и купил себе настоящий театральный наряд, дабы не выходить на сцену в своих повседневных штанах и куртке. Костюмер, которого звали Хенвин, обыкновенно шил наряды для костюмированных балов, которыми развлекали себя знать и дворянство. Он одел Джориана в черный камзол с блестками на лацканах, сверкавшими и переливавшимися, когда Джориан двигался.

— Если бы они были чуть-чуть пошире, я мог бы на них летать. — Джориан с сомнением глядел на лацканы.

Мерлоис сказал:

— Но зато теперь у тебя вид настоящего романтического героя. Не хочешь ли ты получить постоянное место, путешествовать с моей труппой и не только рассказывать истории в антрактах, но и играть роли?

— Я польщен и благодарен, но пока что не могу согласиться. Вот освобожу жену, и если ты к тому времени не возьмешь свое предложение назад, — тогда посмотрим. Я могу быть неплохим часовщиком, фермером, плотником, счетоводом, землемером, солдатом, матросом, учителем фехтования, рассказчиком, поэтом, и, не побоюсь сказать, актером. Но какое из этих занятий я в конце концов выберу своей постоянной профессией — неизвестно.

Благодаря выступлениям у Мерлоиса и работе в фехтовальной школе Треморина Джориан сумел скопить немного денег. Прослышав о смерти архивариуса Академии, он отправился к доктору Гвидериусу и убедил его устроить на эту должность Маргалит.

— Никогда не видела, чтобы дела велись так небрежно! — сказала Маргалит Джориану после первого дня работы. — Старый архивариус, вероятно, просто бездельничал. Я попытаюсь навести порядок в этом хаосе, но это будет нелегко.

— А как отношения с профессорами? — спросил Джориан.

— Так же, как с любыми другими мужчинами. Некоторые видят во мне какое-то чудовище, поскольку я — первая женщина на этом месте. Что касается остальных... ну, я могу припомнить как минимум одну попытку соблазнения за день.

— Неудивительно. Ты — чрезвычайно привлекательная женщина.

— Спасибо, Джориан. Эти приставания — тоже в своем роде комплименты, хотя я их отвергаю.

В месяц Овна Джориан сел в дилижанс, направляющийся в Виндию, и покатил по стране, исхлестанной весенними дождями и покрытой ковром первых цветов. В Виндии он пересел в экипаж до Кортолии. После смерти его отца Эвора братья Джориана перенесли часовое дело из крошечного Ардамэ в город Кортолии. Мать Джориана осталась в Ардамэ и жила в семье дочери.

— Ремесло в деревне ничем не плохо, если ты хочешь жить безбедно и не питаешь больших амбиций, — поведал его старший брат Силлиус, когда с приветствиями было покончено. — Жизнь в городе, конечно, дороже, но выручка от уличной торговли более чем возмещает чрезмерные траты.

Двое детишек Силлиуса залезли на своего дядю, о котором они много слышали, но никогда не видели.

— Керин, — спросил Джориан у своего младшего брата, — как ты думаешь, удастся ли тебе уговорить Регентский совет Ксилара снова нанять тебя для ремонта и регулировки часов?

— Наверняка согласятся, — ответил Керин, который был не только младше Джориана, но также стройнее и миловиднее. — Ты, когда правил там, скопил во дворце столько часов, что все часовщики будут обязаны тебе по гроб жизни.

— Это было моим хобби. Когда-нибудь нам нужно построить часы вроде тех, что я видел во Дворце Познания в Иразе, приводимых в движение весом гирь, а не стекающей воды. Тамошним инженерам так и не удалось заставить их ходить, но мне идея кажется многообещающей.

Силлиус вздохнул.

— Ну вот, ты снова, Джориан! Все время суетишься со всякими новомодными идеями, хотя никогда не был способен смастерить обыкновенный часовой механизм.

— Может быть, руки у меня неуклюжие, но это не значит, что я обделен мозгами, — возразил Джориан. — Я сделаю большую модель, и если она будет работать, разрешу вам копировать ее в уменьшенном виде — с часовыми колесами не крупнее рыбьих чешуек. Керин, не мог бы ты снова отправиться в Ксилар, выхлопотать очередной контракт на починку и ремонт часов во дворце? В мое время их было там двадцать шесть штук.

— Да. Я как раз подумывал о таком предприятии.

— Тогда вот что я хочу от тебя...

Когда Джориан объяснил свои виды на чиновника Теватаса, Силлиус сказал:

— Мне хотелось бы, чтобы ты не втягивал Керина в свои безумные заговоры. Рано или поздно выяснится, что он — твой брат, и ксиларцы отрубят ему голову взамен твоей.

— Да ну, чепуха! — отмахнулся Керин. — У меня нет семьи, как у тебя, и я умею держать язык за зубами. Приближается праздник Селинде. Почему бы нам не устроить выходной, поехать в Ардамэ и устроить сюрприз нашей родне? Ты покинул нас семь лет назад — или восемь? — и еще ни разу не видел своих племянников. Кроме того, матушка никогда нам не простит...

7. САЛИМОРСКАЯ БАШНЯ

В месяц Льва Джориан вернулся в Оттомань. Поскольку был выходной — праздник Нарцеса, — Гоания пригласила Джориана и Маргалит к себе на обед.