Владимир Аренев - Паломничество жонглера

Скрипя, покачиваясь на выбоинах, обе кареты выехали из монастырского двора и исчезли в ночи.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Пробуждение в кошмар

«Куда пойдешь, когда дороги-линиивсе стерты — не осталось ни одной?»И ты идешь но ты идешь на дно,пусть золотыми, но — чужими слитками. 

Ты фаворит на скачках, ты душа,которую кнутом и сладким пряникомпогонят по устеленной багряными листамиколее вперед, в пожар! 

Вода в их очаге, гвоздь в гробовой доске,нить ржавчины на новеньком клинке, —ты выжил, вышел целым из огня.Но нет — еще не верь!еще судьба тебя одарит болью на губах,которую — ни выпить, ни понять.

Кайнор из Мьекра по прозвищу Рыжий Гвоздь

«…Это еще не конец, — подумал он, выплывая из кошмара. — Хвала Низвергнутому, еще не конец».

— Вы не спите, господин Фейсал? — тихонько прошептала до смерти перепуганная сиделка. — Господин Фейсал? — И потянулась рукой, чтобы потрясти его за плечо, но так и не отважилась.

— Не сплю, — пробормотал он, стараясь говорить как можно отчетливее. Уже месяц или что-то около того ему это почти удавалось. — Не сплю. Прибирайся, если хочешь, ты мне не мешаешь.

— Да что вы, что вы, господин Фейсал! Я бы дождалась! — Она едва не плакала от обиды. — Я бы никогда!.. Но тут к вам… гость…

— Пусть войдет.

— Как вы себя чувствуете, Фейсал?

— Как бык, избегнувший бойни, ваше величество. — Это была дежурная шутка, и они оба это знали. Впрочем, для того чтобы начать разговор, она годилась ничуть не хуже, чем любая другая. — Какие новости в смешнейшем из миров?

— Неутешительные новости. — По тону Суиттара, короля нашего, господин Фейсал сразу понял, что дела более чем плохи. Суиттар Двенадцатый никогда не принимал слишком близко к сердцу то, что происходило в государстве, и если уж он говорит о чем-то с такими интонациями…

— Я весь внимание, ваше величество.

— Тем, кому вы поручили держать связь с шептунами, удалось сохранить далеко не все ниточки. Но и оставшихся хватило. Вольные Земли объединились, и войско самозваного графа перешло границу.

«Я ведь предупреждал!» — с досадой подумал господин Фейсал. Он не только предупреждал, он сделал всё возможное, чтобы наладить связь с вольноземельцами, но это ему так и не удалось. Граф Неарелмский хотел говорить только с королем, король же предпочитал слушать вздорного Камэна Свендирэга. За что теперь и расплачивается.

— Какова численность?

— Я не знаю. Похоже, их люди уже давно по двое, по трое пробирались в королевство, а теперь собрались и нанесли удар. Свендирэг, кажется, пропал, множество высших церковников — тоже.

— Так они атаковали Храм?! — догадался наконец господин Фейсал.

— Не только. Лимн в руках самозванца. И Старый Клык. Но главное, конечно, Храм… хотя здесь шептуны не уверены.

— Что значит «не уверены»?!

— Началось то, о чем вы так давно мне твердили. Низошла Стрекоза, прямо в Храм. Подробностей никто не знает, очевидцев мы до сих пор не нашли, а слухи слишком противоречивы.

— Проклятие! Мне бы сейчас взяться за дела!..

— Сами знаете, что вы пока слишком слабы.

— Знаю, знаю, — проворчал господин Фейсал. — Но это еще не всё, верно?

Суиттар задумчиво потеребил пальцами бахрому портьеры, потом встал, прошелся по комнате, заложив руки за спину.

— Не тяните, ваше величество!

— Трюньил, — проронил монарх.

— Что?!

— Трюньильские войска перешли границу и вторглись в южные районы королевства, — он будто читал на память одно из донесений. — Согласно официальным сообщениям, причина тому — смерть единственного сына герцога, каковой сын пребывал под попечительством одного из наших маркизов и не так давно был зверски убит.

— Ложь! К'Рапас знает, чем ему это грозит, он бы ни за что!..

— Ваш К'Рапас — дерьмо в камзоле! — не сдержался Суиттар. Теперь стало очевидно, насколько король выведен из равновесия. «Даже, — подумал господин Фейсал, — не исключено, что напуган». — Ваш К'Рапас отпустил своего сына и сына герцога проехаться в паломничество к Храму. Где — и это известно совершенно точно — наследник герцога Трюньильского был убит. Монахи обители Алых Букв уже послали тело в столицу. На опознание, хотя кому оно нужно, опознание? И вообще неизвестно, где будет столица к тому времени, когда привезут тело.

— Ваше величество, не всё так плохо! Мобилизуйте войска, призовите под свои знамена людей…

— Нас атакуют одновременно с севера и юга, мой верховный иппэас и лучшие рыцари погибли или пропали без вести, верхушка Церкви — тоже, началось Нисхождение! и вы, Фейсал, говорите мне, что не всё так плохо?! Что же должно произойти, чтобы стало плохо так?!

— Вы правы, ваше величество. Вы, разумеется, правы. И всё-таки я бы не терял головы раньше времени…

— Вы потеряете ее в свой срок, — отрезал король. — И я — тоже. А пока что используйте ее по назначению и придумайте, как нам быть. Всего доброго!

Господин Фейсал дождался, пока шаги короля затихнут в коридоре, после чего вызвал служанку и велел принести одежду, перо, бумагу и чернила.

— Но доктор запретил вам вставать, — перепугалась девчушка.

— А я запрещаю тебе ябедничать доктору! — улыбнулся ей господин Фейсал. — Давай, неси, да поторопись. У меня, — пробормотал он, — пока я болел, накопилась уйма неотложных дел.

Господин Фейсал одевался и вспоминал сон, который мучил его уже неделю, изо дня в день. В том сне были солдаты чужой армии, сжигавшие деревни на северном берегу Ургуни, а руководил ими некий трюньилец, у которого не хватало одного уха. Во сне господин Фейсал знал абсолютно точно, что ухо трюньилец потерял не в бою, а пожертвовал им ради чего-то весьма значительного и не менее гнусного.

Одноухий в свою очередь знал, что он знает. В конце концов трюньилец настигал и убивал господина Фейсала — и тот просыпался.

Препаскудный сон.

Похоже, вещий.

* * *

Острые коготки царапали кожу, полупрозрачные крылья игриво били по носу: вставай! просыпайся!

Жокруа К'Дунель капитан королевских гвардейцев, запретник, слуга Сатьякала — открыл глаза.

Сперва он решил, что по-прежнему спит, спит и видит чудесный сон, какие в последний раз снились ему в далеком детстве. Склон холма, на котором они заночевали, был полон стрекоз — крупных, размером с ладонь, и совсем мелких, с фалангу пальца; стрекозы висели в воздухе, сидели на траве, носились туда-сюда мальчишками-сорванцами. Лучи утреннего солнца играли на их слюдяных крылышках, воздух был наполнен радостным стрекотанием.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});