Карина Демина - Семь минут до весны (СИ)

— Привык… тебе не нравится?

— Не знаю.

Какая разница?

Или огромная? Шрамы на его щеках жесткие, а вот кожа мягкая. И что она творит? Весна виновата… дом, который хочет жить, а с ним и Ийлэ. Но она-то хочет давно, всегда хотела… тогда не в доме дело, но в том, что ей сложно без Райдо.

— Тогда не уходи.

— Я вслух сказала?

Он кивнул и руку перехватил, сдавил легонько пальцы.

— Хорошо, что сказала. А то бы я и дальше думал, что не нужен тебе.

— Нужен. Очень.

Дальше лгать не имело смысла, да и он просил говорить правду. Ему — можно.

Поймет.

— Тогда почему?

— Потому что я тебе…

— Тихо, — он прижал палец к губам. — Опять ты глупости думаешь, да?

— Откуда тебе знать, глупости это или наоборот…

— Оттуда. Глупости. Ты вот решила за меня. А это самая большая глупость, которую только представить можно. Никогда нельзя выбирать за кого-то… это неправильно. Понимаешь?

— Ты здоров.

— И уже начинаю об этом жалеть, — Райдо пальцы поцеловал. — Вот скажи, что за жизненная несправедливость? Почему больных любят и жалеют, а здоровых нет?

— Хочешь, чтобы я тебя пожалела?

Промолчал.

И к лучшему, поскольку разговор подошел к опасной грани.

Жалеть его Ийлэ не смогла бы… ему и не нужна жалость, а то, что нужно, Ийлэ… разве имеет она право любить? Что она вообще о любви знает?

Ничего.

Она читала книги.

О любви.

И еще стихи писала. Все писали, в девичьих разукрашенных альбомах не должно быть иных тем… любовь и красота… и красота любви… только это к Райдо не имеет ни малейшего отношения. Не увязывается он с девичьими альбомами.

— Молчишь? — Райдо провел мизинцем по ее губам. — О чем молчишь?

— Обо всем понемногу.

— Я пугаю тебя?

— Не знаю… нет, не пугаешь. Тебе нужна другая женщина.

— Какая?

Он улыбнулся. Ему смешно? А ведь эта, другая женщина, рано или поздно появится. И заберет себе Райдо, а с ним — и дом, оставив Ийлэ право на жизнь в этом доме.

Другая женщина наденет кольцо на палец, или что там еще надевают псы? Она родит детей. И будет требовать к себе почтительного отношения. А Ийлэ не уверена, что сумеет быть почтительной… что вообще сумеет жить рядом с той, другой, пока еще несуществующей женщиной.

Она постарается.

Ради Райдо.

Он ведь замечательный и заслуживает счастья. А Ийлэ… в конце концов, у нее останется многое, к примеру память… или черная жемчужина на цепочке… или вот нынешний вечер на двоих.

— Красивая, — ответила Ийлэ. — Из хорошей семьи… воспитанная…

— Была тут одна красивая из хорошей семьи, — Райдо передернуло. — И вообще, не хочу я другой женщины… меня эта вполне устраивает. Правда, она упрямая… и не хочет мне верить. Но у нее есть на то причины. Она не так хорошо меня знает, всего-то пару месяцев… но она уже подарила мне эти пару месяцев.

Райдо перебирал ее пальцы, касаясь каждого губами.

Странно.

Ийлэ не боится.

Она должна бояться, она знает, что происходит потом… и больно, и Райдо не причинит ей боли. Не должен. Ей отчаянно хочется верить в это.

— И сейчас она скажет, что я принимаю благодарность за нечто иное… и будет неправа.

— Райдо…

— Тебе неприятно?

— Нет.

— Хорошо, — он поцеловал раскрытую ладонь. — Если станет неприятно…

— Я уйду.

— Не насовсем.

— Ставишь условия?

— Конечно, — Райдо гладил запястье. — Я ведь не могу допустить, чтобы ты ушла насовсем. Я, кажется, говорил об этом. Но повторю еще раз. Или два… или столько, сколько понадобится, чтобы ты поняла. А лучше, чтобы поверила.

И пусть говорит с улыбкой, но это уже не шутка.

Никогда шуткой не было.

— Чем лучше?

Ийлэ руку высвободила, но лишь затем, чтобы коснуться коротких его волос.

— Всем, — Райдо подался вперед и уткнулся лбом в колени. — Мне тебя не хватает… ты есть, но тебя как бы и нет… и с каждым днем все больше нет, чем есть.

— Я…

Она не знает, что ответить.

Боится?

Нет, даже теперь, когда Райдо сказал больше, чем она готова была принять.

Не его.

Не того, что будет между ними, что возможно, а скорее того, чего быть не может.

— Ты растерялась, — подсказал Райдо.

Ийлэ кивнула: растерялась.

— И тебе нужно время, чтобы привыкнуть.

Его правда: ей очень нужно время.

Привыкнуть.

Не к нему, к нему она уже привыкла и как-то даже чересчур, но к тому, что все вновь изменилось.

— Ийлэ, посмотри на меня, пожалуйста.

А разве она не… нет, не смотрит, но чувствует его лицо под пальцами, она, оказывается, успела хорошо это лицо изучить, запомнить.

— Вот так, девочка моя, — он улыбается, а от улыбки его на лбу появляются морщины, но морщины его ничуть не портят. — Времени у нас много… и мы не будем спешить, да?

Да.

Наверное.

Мы?

— Мы, — подтвердил Райдо. — Ты и я. И еще Броннуин…

Нат и Нира, с которыми что-то происходит, загадочное, понятное лишь им двоим. И это что-то заставляет Ната то краснеть, то бледнеть, а Нира просто светится изнутри.

Ийлэ ей завидует.

Гарм. Он больше не пугает, пусть Ийлэ старается к нему не приближаться без особой надобности. А он понимает ее и сам избегает встреч.

Остальные.

Ийлэ не знает их имен, но лишь потому, что не хочет знать. А вот по лицам различает, они тоже, повинуясь негласным правилам, избегают ее, но в этом нет ничего оскорбительного. Ийлэ им еще не доверяет, но уже и не боится.

Мы…

Это хорошо звучит. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— И еще, — Райдо поднялся. — Земля уже достаточно прогрелась, чтобы… нужно похоронить их нормально. А я не знаю ваших обычаев.

Дождь.

Вода-бисер на паучьих сетях, на окнах и на молодых, еще измятых, листочках. Вода сладкая, Ийлэ облизывает губы, стараясь отрешиться от мыслей о жажде.

Ее просили уйти.

Всего-то надо было, что место указать. Если она, конечно, помнит.

Конечно, она помнит.

Двор вот изменился, потому что весна при всем ее сходстве — это не осень… но Ийлэ помнит. И ямы. И воду. И землю промезшую. В нынешнюю лопаты входят мягко, раздирают, вываливают липкие комки, один за другим.

И дождь спешит наполнить яму.

— Не смотри, — Райдо повторяет это, кажется, в третий раз. Или в четвертый. Или в сотый уже, а Ийлэ кивает, только все одно не отводит взгляда. Яма ширится.