Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

Антреа, предместье Хольт, особняк daneke Тармы Торис,

начало утренней вахты

Утро выдалось столь же гадостным, как и предыдущие.

Начать с того, что хоть я и приказал себе проснуться ровно по окончании ночной вахты (а я — парень покладистый, несмотря на лень, и своим приказам следую… то есть, стараюсь следовать), о моем пробуждении позаботились за меня: Микис начал топтаться по постели еще затемно, чередуя тяжелые шаги с вкрадчивым мяуканьем. Жрать хотел, подлец, вполне его понимаю: в определенном состоянии духа и сам неспособен на осмысленные действия, пока не затолкаю в желудок шмат какой-нибудь еды. Желательно, вкусной, но обычно сходит и простая каша из белых зерен саира, недоваренная и недосоленная.

Пришлось продирать глаза, вставать, искать на ощупь шкаф для домашней утвари и ящики в нем (потому что кое-кто забыл накануне долить в домашний светильник очередную порцию масла, без которой мало какая магия в мире способна рассеять ночную темноту светом), возвращаться обратно, ставя синяки на частях тела, не желающих двигаться плавно и в полном согласии с намерениями полупроснувшегося разума, наполнять-таки сосуд (проливая большую часть масла себе же на ноги), и только после всего этого командовать: «Свет!» Чтобы некоторое время спустя ужаснуться разгрому, который постиг убранство комнаты на всем маршруте моего следования, и удивиться отсутствию в небесах луны. Впрочем, последнее легко объяснялось низкими и плотными облаками, обещающими устроить дождь самое раннее к обеду, и самое позднее — к ужину. Еще бы, после стольких подряд дней жары! Я люблю дождь: когда с неба льется вода, мне не нужно ходить на службу. И потому, что корабли предпочитают пережидать непогоду на рейде, и потому, что влага в воздухе очень сильно снижает ясность моих ощущений. Согласно официальному заключению консилиума, определявшего мою пригодность к несению наследственной службы, разумеется, а не реальному положению дел…

Завтрак проходил в задумчивости. Моей, чем воспользовался Микис, нагло забравшийся прямо на стол и ни с того ни с сего решивший, что моя тарелка — это его тарелка. Правда, на овощи кот покушаться не стал, но куски подкопченного лосося уминал охотно и быстро. Сначала я делал вялые попытки отогнать прожорливое животное или внушить ему, что человеческая еда ничем не лучше еды кошачьей. Целых три попытки. Потом плюнул (мысленно, чтобы не пачкать и без того не слишком чистый после моей готовки пол кухни) и отдал все силы размышлениям.

Говорят, нет ничего хуже ожидания. Врут. Есть одна вещь гораздо омерзительнее: когда ожидание заканчивается. Более того, она еще и куда опаснее, потому что убаюкивающий ритм дней и ночей сменяется встряской. В лучшем случае, разочарованием неисполнившихся надежд, в худшем — встречей с непредвиденными обстоятельствами. Конечно, можно (и, пожалуй, даже нужно) готовить себя к любому возможному развитию событий, но при одном условии: представлять себе эти самые развития хотя бы приблизительно. Мне же никак не удавалось наметить для себя правильную линию ожидания.

Самое неприятное: пока Каллас не выяснит у своих знакомых что-нибудь по поводу сгинувшей в веках красотки (например, ее имя или описание внешности: наброски тушью, разумеется, проливали свет на черты незнакомки, но хотелось бы располагать сведениями и о «цветном» воплощении), мне нет ни надобности, ни возможности рыпаться с собственными измышлениями. Да и куда рыпаться-то? В семейных архивах сохранилось прискорбно мало письменных свидетельств о жизни первого Стража. Нет, отчеты о выявлении дурок имелись, в количестве достаточном, чтобы испытывать к предку непреходящее уважение. Но больше… Больше ничего не было. Ни переписки с женой (правда, если верить рассказам дедушки, которому, в свою очередь, рассказывал его дедушка — уже совсем близкий по времени проживания к первому Рэйдену Ра-Гро, «супруги поневоле» терпеть друг друга не могли и оказывались рядом только при острой необходимости). Ни заметок современников (честно говоря, найденное в тайнике письмо, скорее всего, было единственным оставшимся с тех далеких дней). Я ничего не знал о своем прапрапрародиче, и это меня немного раздражало, хотя… Будь я на его месте, возможно, тоже постарался бы не оставлять никаких следов, могущих выставить в ненадлежащем свете перед потомками, ибо легенда должна оставаться легендой. Только так.

У каждого из нас в жизни случаются моменты, которых мы стыдимся. Потом. А пока они происходят, нам, опьяненным азартом мнимого всемогущества, иногда бывает несказанно весело и хорошо. Но когда наступает похмелье… Хочется и самому все забыть, и сделать так, чтобы остальные тоже забыли. Наверняка, мой предок шалил ничуть не меньше меня, а то и больше, раз уж его силой вынудили принять на себя заботу о целом городе. И шалости, могу поклясться, были злыми. Очень злыми, потому что нельзя в один вдох взять и полюбить навязанную обстоятельствами жену, нудную и опасную работу, расписанную до самой смерти жизнь и судьбу, одинаковую для всех будущих поколений. Думаю, он и не любил. Исполнял долг, как того требовали, но не любил. И раз уж сохранил несколько листков пергамента, сделал это не просто так, в память о друге и его влюбленности. Да еще серьги эти.

Лилии. Что они значили для того Рэйдена? Возможно, именно из-за его неприятия в городе и ходят легенды о губительном для рода Ра-Гро аромате этих цветов. Возможно… Но лучше знать наверняка, чем предполагать. Спросить самому? Подняться вверх по течению, к отрогам? Пожалуй, рискну. Но не сейчас, а ранней осенью, когда судоходство станет более размеренным, и у меня появятся свободные дни.

А сегодня…

Антреа, Малая гавань,

последняя треть утренней вахты

В чем нельзя отказать daneke Амире, так это в приверженности традициям: с самого первого посещения Антреи визиты совершались исключительно в день, посвященный Глендо — покровителю торговцев и… воров. Правда, между теми и другими разницы почти что нет: ни один уважающий себя купец не продаст вам товар без выгоды для себя, следовательно, совершается кража, пусть обоюдно приемлемая и признаваемая, но это ведь сути не меняет, верно?

Хоть границы месяцев очерчены предельно точно, внутри этих границ значимые дни перемещаются, можно сказать, безбожно. Но мне грех жаловаться на Первые Грозы: с легкой руки жрецов, день Глендо и в прошлом месяце угодил в самое его начало, так что пауза между встречами с «женщиной моей мечты» выдалась счастливо долгой. Настолько долгой, что я даже начал забывать громоздкие обводы…