Феликс Крес - Страж неприступных гор

Раладан кивнул:

— Хорошо, я отдам этот долг королеве.

— Но у меня еще одна просьба. Возможно, где-то в этих руинах вы найдете человека, который… — Она подняла руку и безотчетно коснулась гладкой щеки. — Я ничего о нем не знаю, возможно, он злодей или заблуждается. Но я с его стороны встретила только добро. Если он смертельно болен, то, может быть, не стоит его убивать? Если он сдастся, не станет бороться… — Она не договорила. — Может, хватит того, если… Ведь вы прекрасно понимаете, о чем я прошу.

Неожиданно она обернулась и что-то крикнула солдатам. Отряд четко разделился. Хайна вскочила в седло.

— Те двадцать человек идут с вами. Мне теперь до конца жизни, — добавила она чуть сдавленным голосом, — придется объяснять себе, почему я ездила по улицам Громба, вместо того чтобы бежать кому-то на помощь… Йах! — крикнула она своим всадникам.

Пятнадцать конников с места рванули галопом следом за своим командиром. Грохоча копытами, они скрылись в боковой улице.

Тотчас же застучали копыта очередных двадцати четырех лошадей.

Готах вел уверенно, поскольку, хоть и трудно было узнать дома, которые он когда-то видел в Громбе, Хайна не ошиблась: этот городок не шел ни в какое сравнение с Роллайной и даже дартанскими окружными городами размеров Эн Анеля. Старое орлиное гнездо — разбойничья крепость, что обросла домами ремесленников и слуг, а со временем была окружена отдельной стеной, вокруг которой выросли маленькие предместья. Город окреп лишь под властью империи, когда на месте небольших домиков поставили солидные, по-громбелардски уродливые каменные здания. Сейчас ни у одного из них не осталось крыши или даже кусочка пола, поскольку дерево пользовалось в Тяжелых горах немалым спросом. Ветер и дождь, беспрепятственно гулявшие среди мертвых каменных стен, всего за несколько лет довершили дело, разрушив раствор и раскрошив камень.

Но проходы — когда-то бывшие улицами — между холодными скелетами домов складывались в известный Готаху не слишком замысловатый узор. Одна улица, вторая… а потом третья…

Легковооруженные дартанские всадники, все в кольчугах и сине-зеленых мундирах, в роскошных плащах и с прекрасными перьями на открытых шлемах, в любой момент могли превратиться в пехоту. Все держат в руках арбалеты, которые были намного слабее знаменитых громбелардских (их изготавливали теперь только в Лонде), но зато ими легче было пользоваться и благодаря стремени легко было натянуть даже в седле, зацепив тетиву за прикрепленный к поясу крюк. Стрелковое оружие казалось среди развалин намного более подходящим, чем копье и щит, необходимые для атаки. Но легкость использования самострелов стала причиной ошибки.

Среди руин началось движение — вооруженные люди убегали, прячась за потрескавшимися стенами. В конце улицы стоял солидный дом, каким-то образом не подвергшийся воздействию времени. Естественно, у него не было крыши, а на месте окон зияли дыры, зато все стены оказались целы. В уличной грязи валялись трупы, а у самого порога мокли под дождем еще несколько. Что-то мелькнуло в одном из окон; тяжелая стрела пролетела в опасной близости от головы Готаха. Второй выстрел, увы, попал в цель, серьезно ранив гвардейца. Всадники почти в одно мгновение спрыгнули с седел — все, кроме пятерых, которые прикрыли щитами посланника и посланницу, окружив лошадьми четверых всадников, не бывших солдатами. Дартанцы послали в здание несколько стрел; кто-то вскрикнул, но у алебардщиков королевы в руках были уже не арбалеты, а мечи. Дартанская легкая стрелковая конница использовала щиты для атаки или в качестве дополнительной защиты на спине, и солдаты стаскивали их с ловкостью, достойной отборного войска. Они уже бежали по улице. Добравшись до здания, в выщербленном проеме двери они столкнулись с его защитниками, блокировавшими доступ внутрь. Но ненадолго.

Гвардия ворвалась внутрь дома, и трудно сказать, шла ли там борьба, поскольку скорее это была резня, бойня. Никто не кричал по-дартански, зато горловой язык, внешне похожий на громбелардский, был, увы, гаррийским.

Растолкав крупом коня прикрывавших его всадников, Раладан галопом помчался к зданию. Спрыгнув у самого порога, он вбежал внутрь, где в полумраке — поскольку, несмотря на отсутствие крыши, высокие стены отбрасывали тень — четырнадцать дартанцев приканчивали последних моряков с «Гнилого трупа». Несмотря на все свои успехи в абордажных боях, несчастные моряки не обладали здесь — как когда-то на берегу моря — шестикратным численным превосходством, не застали врага врасплох, напав из засады, и не могли противостоять элите королевских войск. В углу защищался рослый верзила, у второй стены двое других, которые были еще живы, похоже, лишь из-за того, что несколько сине-зеленых рубак одновременно прыгнули в их сторону… и так же одновременно уступили место товарищам, поскольку там не было места для шестерых. Надрывая глотку, Раладан оттолкнул солдата, который только что ударил по голове щитом поднимающегося с земли матроса, но ничему не смог помешать, так как за ударом щита последовал взмах меча — гвардеец оглушил и убил матроса почти одним и тем же движением.

— Неллс! Крикни им: «Стой, свои! Раладан!»

Окровавленный верзила в углу узнал агарского князя и проорал по-дартански то, что ему велели. Гвардейцы остановились, но не опустили оружие. Почти все более-менее знали кинен, о чем разгневанный Раладан не подумал. Он был островитянином, вступившим в союз с дартанцами, которые сражались с гаррийцами в Громбеларде, и ему следовало договориться с ними на упрощенном армектанском, которым в разговорах с посланниками и Хайной он не пользовался в течение всего путешествия, поскольку все трое прекрасно знали гаррийский… В самый важный момент он на мгновение потерял голову и… не успел. А до этого он не предвидел, что дело может дойти до катастрофической ошибки; ему казалось очевидным, что парни с «Гнилого трупа» знают о его пребывании в столице Дартана, так что сразу свяжут с этим фактом присутствие дартанского войска. Может, они и знали о Дартане, но фактов между собой не связали — ибо им показалось более очевидным, что сине-зеленые солдаты, которых они не так давно перебили у моря, теперь поддерживают посланника — так же как поддерживали его тогда.

Ошибку пережили двое моряков в углу, раненый Неллс и еще четверо раненых, двое из которых не дотянули бы и до ночи. Дворцовые стражники королевы Эзены, в прекрасных кольчужных панцирях и со щитами в руках, оказавшиеся против пиратов в соотношении почти один к одному — ибо моряков, как оказалось, в бой вступило девятнадцать, — получили несколько ран, но ни одна из них не была смертельной.