Елена Асеева - Путь Святозара

— Ну, ты даешь, Борщ, — оборачивая ногу онучем и натягивая сапоги, заметил Святозар, — Я тебе, что знахарь, что ли, чтобы снадобья готовить. Нет, моя магия другая, она не может принуждать любить кого-либо. Да, и знаешь ты ее хоть снадобьем напои, хоть дарами осыпь, но коли ты ей не мил, ничего не поможет.

Святозар поднялся с ложа надел рубаху. Борщ подал ему синий, долгополый с косым воротом кафтан, а когда наследник его надел, чуть не плача сказал:

— Вчера вы для друга, я видел, такое чудо прекрасное создали, неужели мне никак не можете помочь.

— Послушай, Борщ, — начал наследник и положил слуге руку на плечо, — Нельзя принудить любить, нельзя насильно стать дорогим ему человеком, поверь мне. Придет время и тебя Борщ полюбит дева, и ты поймешь тогда, что только с ней ты будешь счастлив.

— Охо-хо, — тяжко застонал Борщ, и, отер рукавом слезы текущие по его щекам, — А, покуда, что так вот и мучится.

— Ну, а покуда, — сказал Святозар, — Покуда, прикуси нижнюю губу и терпи. Она, мой отец правильно сказал, она тебя не стоит.

— Это все потому, что я сирота, безродный, — обидчиво выпучив губы заметил Борщ, — Нет у меня матери, отца, божатых, родни… Один я на белом свете. Мои же родители не здешние, приехали откуда-то, да в дороге наверно позаболели, а доехав до Славграда и поумирали. Утром нашу повозку деревенские нашли… Родители мертвые, а я ели дышу, мне годика три — четыре было, они меня взяли, принесли к знахарке, что в деревне жила раньше, а та говорит, нет, не выживет мальчонка, помрет, надо к правителю нести. Ну, и понесли к правителю… Его светлость вылечил меня и оставил во дворце, и всегда он был ко мне добр, всегда заступался, жалел и как своих детей лечил… Наверно, думал он, что может кто-то и вас вот также любит, да заступается, — Борщ немного помолчал, и добавил, — А, Злата говорит, мне, что я так голь перекатная, а она дочь самого лавочника.

Святозар сжал крепко рукой плечо слуги и сказал:

— Знаешь, я тебя понимаю… Как бы меня не любили тетя и дядя, а мне всегда так хотелось иметь отца и мать… И я очень рад, что мне в жизни так свезло, что у меня такой чудесный и добрый отец… Отец, который меня так любит, который тревожится и помогает мне… Знал бы ты Борщ, как у меня сейчас плохо на душе, а отец, отец… Уж я бы и не знаю, как бы без него был бы сейчас. И мне очень жаль, что тебе не дано такого испытать, но ты все, же не должен падать духом, ни в коем случае. Если твоя Злата так про тебя говорит, то явно не любит тебя, ну а раз не любит, ты с ней счастлив не будешь никогда. Так, что прекращай о ней думать и начинай ждать ту, единственную свою частичку, с которой сможешь прожить всю жизнь, да оглянись, может она уже где-то рядом ходит, — добавил Святозар и заулыбался.

Борщ тоже заулыбался, а когда наследник снял руку с плеча, спросил:

— Вы, ваша милость, трапезничить пойдете в столовую или вам принести сюда?

— Нет, — ответил наследник, — Я пока есть не хочу. Я пойду в гридницу, а ты, сделай вот, что Борщ. Сбегай на дворцовую площадь, там должны были мои други приехать, и проводи их в гридницу ко мне.

Святозар вместе с Борщем вышел из покоев, спустился по лестнице, и, пройдя по коридорам, вошел в гридницу, слуга же пошел звать другов. Войдя в гридницу, наследник огляделся, а потом приблизился к большому камину, в котором уже начал затухать огонь, и, взяв с пола дрова, аккуратно сложенные возле стены, подкинул в камин, да кочергой пошурудил угли и когда языки пламени стали лизать дрова услышал, как позади открылась дверь и в зал вошли негромко переговаривающиеся други. Святозар оглянулся и застыл на месте так, как впереди всех другов стоял и широко улыбался Стоян. От неожиданности наследник выронил кочергу, и прерывающимся голосом спросил:

— Стоян? А ты чего тут делаешь?

— Как чего? Ты же сказал, чтобы мы пришли сегодня, — ответил Стоян, и пошел навстречу к Святозару.

— Да, тебя это не касалось… Я тебя не звал… У тебя же это, медовые дни. Ты, какого шута явился, молодую жену бросил. Да и вообще, кто тебе сказал, что я тебя звал, какой дурень? — повысив голос спросил Святозар и гневно оглядел другов, которые двинувшись за Стояном, внезапно увидели лицо наследника и остановились.

— Отец, мой сказал, — поведал подошедший вплотную Стоян, и, подняв кочергу, подал Святозару, — Он пришел с утра и сказал, что ты всех другов собираешь. Ну, а я как ты помнишь старший из них, поэтому и явился.

Святозар услыша слова друга покраснел, так как оказывается, дурнем назвал Дубыню и вертя в руках кочергу, тихо добавил:

— Да, кто ж его просил тебе говорить. И что ж теперь обо мне жена твоя Белослава подумает… Скажет совсем наследник одурел, впервый же день оторвал… Ах, как скверно вышло, — наследник наклонился, положил кочергу на место, негромко добавив, — Иди, Стоян, иди домой, я тебя не звал… Не хочу, чтобы обо мне Белослава плохо думала.

— Знаешь, Святозар, — сказал Стоян, — Раз уж я пришел, то уходить не буду, ты мне и другам все поведай, зачем звал, а я потом и уйду к своей жене, у нас с ней жизнь впереди долгая, времени набыться вместе хватит. И жена моя о тебе, друг мой, никогда плохо думать не станет, не такой она человек, чтобы плохо думать о тебе, который мне жизнь спас.

— Так ты не уйдешь? — не унимался наследник и посмотрел на Стояна.

— Нет, — улыбнувшись, ответил тот.

— Ну, хорошо, тогда, садитесь други за стол потому, что разговор у нас с вами будет долгий, — ска-зал Святозар и сам пошел к столу.

Когда други сели кругом стола, наследник каждого из них осмотрел, а затем, тяжело вздохнув начал говорить:

— Я позвал вас други, чтобы рассказать вам следующее. Наверно вы уже наслышаны, что весной дружина правителя и пешии вои, пойдут к нашей границе, чтобы упредить нападение на Восурию нагаков. Во главе нагакского войска стоит бек Турус и мой враг колдун Нук. Вы знаете, что чаще всего на такие войны молодую дружину, такую как нашу не берут. Но в этот раз мы пойдем вместе с дружиной правителя. Потому, что никто кроме меня не сможет победить Нука. Ну, а так, как мне надо быть на войне и вам придется идти со мной. Когда мы шли в Беловодье, я предложил вам всем право выбора идти со мной или остаться дома, никого не неволил. Теперь же все по- другому, сами знаете, идет наследник на войну, и дружина его тоже обязана идти с ним. — Святозар замолчал и покрутив на пальце ярко полыхающий белым светом перстень, продолжил, — Однако, так как неизвестно удастся ли мне выжить после поединка с Нуком, я хочу быть спокоен за то, что вы будете подготовлены к ратной битве, и сможете после моей смерти продолжить бой со старшими дружинниками, одолеете нагаков и останетесь живы. Мне не выносимо думать, что по моей вине…,- наследник замолчал, опустил голову и тяжело задышал, — Невыносимо думать, что вы или кто-то из восуров может погибнуть, погибнуть… из-за злобы и жестокости этого подлого Нука, который травит на Восурию нагакского бека.