Кэтрин Куртц - Камбер-еретик

С улыбкой Камбер коснулся руки сына, и тот помог отцу подняться. Прежде чем отправиться в столицу к Синхилу, они рука об руку вернулись обратно, чтобы поговорить с Квероном и его камберианцами.

Но больше никогда никакая статуя не встанет между отцом и сыном.

ГЛАВА 5

Ибо видение относится еще к определенному времени и говорит о конце и не обманет: и хотя бы и замедлило, жди его, ибо непременно сбудется, не отменится.[6]

Когда они наконец вышли во двор, озаренный светом факелов, Кверон Киневан заметно оживился. Пока гости молились в уединении храма, он собрал перед входом всех обитателей аббатства, и теперь, стоило епископу показаться в дверях, все они разом опустились на колени.

Теперь, среди монахов, волнение оставило Камбера. Он обратился с любезными речами к сестрам и братьям, благословил обитель и их труды, и наконец попросил, чтобы им подали лошадей и кликнули Гатри и Келеба. Рассыпающийся в благодарностях Кверон сам поддержал ему стремя, когда епископ садился в седло.

Вскоре Камбер с сыном вновь оказались на пути к Валорету. Дорогу им освещала луна, а также свет факелов, которые несли шестеро монахов, отправленные Квероном сопровождать сиятельных гостей до столицы. Кавалькада прибыла в Валорет вскоре после вечернего богослужения.

Король еще бодрствовал. Путешественников у входа встретил старший паж, который поспешил проводить ночных гостей к правителю. Синхил ждал их в личной часовне, соединенной с его апартаментами. Одетый в теплый красный ночной халат и отороченную мехом шапочку, он стоял на коленях у складного алтаря. Когда паж наконец вышел и закрыл за собой дверь, он поднял голову и обернулся к вошедшим.

— Элистер! Вы как раз вовремя! Грегори…

— С ним все в порядке, сир, — заверил Камбер. — Через несколько дней он уже сможет сидеть в седле. Я передал ему ваше послание. Но не он виноват в нашей задержке.

— Неужели?

Камбер позволил Джорему снять с себя влажный плащ и принялся стягивать с одеревеневших на морозе пальцев пристывшие перчатки.

— К несчастью, нет. На обратной дороге, неподалеку от Долбана, мы повстречали брата епископа Хьюберта и его сноху. Зовут Манфред и сдается мне, что вы услышите о нем гораздо раньше, чем того желаете.

— Почему?

— Очевидно, на него и его жену напала шайка… гм… юных лордов-Дерини, — кратко ответил Камбер. — Немногим раньше нам с Джоремом тоже пришлось столкнуться с ними, но они сбежали, узнав, кто мы такие.

Синхил пристукнул кулаком по перилам алтаря и произнес:

— Слепцы! Как могу я сдерживать возмущение против Дерини, если они сами чинят беспорядки. Господь видит, мы не хотим повторения истории с Найфордом. Ты хочешь, чтобы один из храмов Ордена святого Михаила сожгли? Или Грекоту? Или святого Неота? А может, и сам Валорет?

Камбер вздохнул и сел на указанный Синхилом стул. Королю не нужно было ничего больше говорить о Найфорде. Прошлым летом взбунтовавшиеся крестьяне под предводительством горстки разъяренных юношей-дворян из расы людей полностью разрушили город Найфорд, а большинство его жителей безжалостно убили. Толчком к мятежу послужил один из многих инцидентов на Долбанской дороге, случившийся по чьей-то безответственности.

Найфорд лежал в месте слияния Арианы и Лендоры, там, где двадцать лет назад Имре Фестил заложил свою злосчастную столицу. Недостроенный дворец и окружавшие его административные здания после падения Фестилов были заброшены. Эту землю заселил совсем другой народ — люди и Дерини, составившие со временем единую процветающую нацию. Сюда же переселилась школа Целителей и несколько других Деринийских общин, включая и ту, что основала церковь и начальную школу святого Камбера.

Развивалась морская торговля, это было предопределено самой природой — Найфорд имел обширную, отлично защищенную гавань в самом устье Арианы. Монахи из Ордена святого Михаила организовали обслуживание судов, нанимаясь в качестве лоцманов на корабли, плывущие на север в Ремут, на запад — в Хланнед, на восток — в Мурин и в воды их родного моря.

Ловкие Деринийские предприниматели возвели процветающий речной порт на руинах предыдущей, куда менее удачной затеи Дерини. Менее изобретательные соседи из расы людей чувствовали досаду и зависть, переходящую в слепую ненависть и все более жестокие гонения на Дерини со стороны священников и высокопоставленных дворян. Симптомы неприятия Дерини были заметны и в Гвиннеде, но нигде, кроме Найфорда, оно не было так явно. Рознь между людьми и Дерини углублялась, упрочивалась вспышками самодовольства Дерини, которые и так куда больше преуспевали в торговых и финансовых операциях. Недовольство людей росло. Поселить столько Дерини на таком ограниченном пространстве было большой ошибкой. В тот год выдалось особенно жаркое лето, воздух становился все горячее, духота все нестерпимее, а многие умы бурлили от негодования… Огонь насилия полыхнул от случайной искры.

Найфорд горел весь день и всю ночь, но прежде неистовствующие люди убили всех Дерини и их сторонников, которых только смогли отыскать. После того как разграбили все корабельные грузы, суда, принадлежавшие или управляемые Дерини, были сожжены прямо на причалах. Лавки Дерини были разворованы и разгромлены, а их владельцы убиты.

Забив насмерть и перерезав всех учеников и наставников, люди по камням разнесли школу. После кощунственного убийства братьев и сестер Ордена святого Камбера Найфордского (большинство из которых даже не были Дерини) церковь и школу осквернили и подожгли. Огонь быстро распространялся, охватывая груды убитых, дым пожаров неделю отравлял воздух.

Камбер сидел, опустив глаза. Конфликт тлел, бесчисленные столкновения дворян-людей и Дерини продолжались. Почти ежедневно Камбера донимали этой проблемой, и, кажется, он истощил свое влияние на короля в разборах затянувшейся распри. Синхилу удавалось поддерживать равновесие и порядок в общении между расами только внешне, но и это было благом. Королевские министры-люди были не так разумны. Камбер вздохнул и снова поднял глаза на короля, и в тот момент вся усталость прожитых лет тяжким бременем легла на его плечи.

— Сир, я, безусловно, не мог спорить с историей, — произнес он мягко. — Эти юные смутьяны играют на руку своим злейшим врагам, но они не понимают этого. Они видят только то, что им нет места среди людей.

— Это не так.

— Я знаю. Но они так думают. Они считают Королевские законы законами людей. Они не видят в них места для Дерини.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});