Крэг Гарднер - Сговор монстров

Колени мои вновь предательски задрожали. Я откашлялся.

– Вот как! – выдавил я наконец.

– Не беспокойся, сообщество принесло клятву воздерживаться от употребления человечины до конца нынешней кампании. Ну, по крайней мере, большинство поклялось, и я уверен, что если найдется какой-нибудь отщепенец, то мы успеем призвать его к порядку прежде, чем он успеет отгрызть хотя бы палец на ноге. Так что волноваться не о чем. Просто соблюдай свою часть соглашения, и все будет в порядке.

Я кивнул, изо всех сил стараясь не терять уверенного вида, хотя в душе был напуган до смерти. Какое еще соглашение, когда и где я успел его заключить? Что будет в порядке? У меня совершенно отнялся язык от страха, так что я даже не смог выдавить очередное «вот как».

– Так вот, – продолжал Гиппогриф, – искали мы, значит, достойных представителей, как вдруг откуда ни возьмись появляетесь вы пятеро. А так как Рух не может унести больше двоих за раз, то пришлось выбирать, кого пригласить. К счастью, долго думать не пришлось. Только старый волшебник да ты что-то делали во всей вашей компании.

Я на минуту задумался:

– Зато остальные хорошо говорят.

– Вот именно! – С этими словами Гиппогриф кивком указал на открывшуюся нашим взорам толпу чудовищ. – Погоди, через пару минут ты увидишь, что и мы тоже неплохие мастера риторики.

Гиппогриф повел меня прямо к помосту, который возвышался посреди собрания разнообразных зверей и монстров. На меня смотрели тысячи глаз: звериных, птичьих и человечьих, хотя тела, которым эти глаза принадлежали, зачастую относились к совершенно иному виду. Пока мы шли сквозь всю эту разношерстную компанию, я время от времени бросал взгляды по сторонам. Я – повидавший сотни и сотни демонов, каждый из которых ничем не напоминал предыдущего, бывший свидетелем несметного числа чудес на пути в Вушту – поражался количеству и разнообразию существ, подобных которым я не встречал еще нигде и никогда. Вокруг меня собрались твари, обросшие шерстью и перьями всех мыслимых и немыслимых цветов и оттенков; глаза одних исподтишка наблюдали за мной из-за свисающих косматых челок, другие, наоборот, не таясь следили за каждым моим движением, вращаясь на тонких стебельках. И разумеется, все до одного присутствующие были вооружены зубами, зубищами, когтями, клешнями или длинными, утыканными колючками хвостами. Однако я старался не задерживаться взглядом ни на одном из этих представителей диковинной фауны Зачарованного Леса, чтобы окончательно не растерять самообладание. Кроме того, глазеть, пусть даже и не на людей, невежливо.

– Только один? – Грифон уставился на меня с края помоста. – Лишь один удостоил своим присутствием наше собрание. Ну что ж, думаю, и одного хватит. – Грифон умолк и вдруг неожиданно добавил: – Если у тебя есть золото.

– Па! – Гиппогриф подхватил меня своим мощным клювом и подсадил на край помоста. – Разве гостей так встречают?

– Извините, – произнес Грифон, пока я поднимался на ноги и отряхивался. – Мой выскочка сын нет-нет да и скажет что-нибудь путное. А про золото это я так – у нас, мифологических животных, тоже есть свои инстинкты, подавить которые не так просто. Кроме того, у нас прежде было не слишком уж много возможностей непосредственного контакта с людьми. Но именно это мы и стремимся изменить.

– У меня были непосредственные контакты с людьми! – раздался голос из толпы. – Через пасть и прямо в желудок!

Раздались крики и смех. Одни пытались урезонить шутника и кричали что-то вроде: «Дайте человеку шанс!» Другие, напротив, оживленно обсуждали, сколько соли и чеснока понадобится, чтобы меня как следует приготовить. Что и говорить, собравшаяся на поляне толпа была, как выразился бы мой учитель, «тяжелой аудиторией». Тут я впервые пожалел, что Эбенезум не со мной и не может дать мне совет.

– Они немного увлеклись, – заметил Грифон. – Надо дать им успокоиться. Это всего лишь условность, не волнуйся.

– Да уж, – заметил я, с радостью обнаруживая, что могу дышать и даже сохранять видимость спокойствия.

– Да, – продолжал Грифон, – мы оказали тебе большую честь. Ты – первый смертный, когда-либо присутствовавший на собрании Ассоциации по Содействию Мифическим и Фантастическим Животным и Существам. Или, как мы себя обычно именуем, АСМИФЖИС. – Грифон обернулся и пронзил меня орлиным взором. – Но прежде чем обращаться к собранию, нам с тобой нужно потолковать.

– Вот как? – Инстинктивно я сделал шаг назад, в самый угол помоста. Потребовалось значительное усилие воли, чтобы не дать ногам унести меня значительно дальше.

Сейчас или никогда! Я откашлялся. Эбенезума рядом нет, и мне придется сыграть его роль. Ради него и Вушты – у меня должно получиться!

– Поосторожнее, сударь! – произнес я, стараясь насколько возможно говорить басом. – Вы имеете дело с волшебником!

– Вот именно! – Львиные когти Грифона царапнули меня по ноге. Он жарко дышал мне в лицо. Дыхание его отдавало мышами.

– Мы знаем, что имеем дело с волшебником, – продолжал он. – Но почему он не явился на собрание?

Так. Значит, придется повторять все сначала.

– О, – начал я небрежно, – ты имеешь в виду старика. Он действительно похож на волшебника, это верно, но… – И я сделал рукой жест, словно отмахивался от надоевшей мухи. – Я уже все объяснил твоему сыну!

– Да, па, он все мне рассказал! – подтвердил тот мои слова. – Парень говорит, что старикашка в свое время был великим волшебником, но теперь слегка тронулся, так?

– Однако, – возразил Грифон, – на нем мантия волшебника…

– Да, но у него нет шляпы! А волшебнику без шляпы нельзя!

Грифон повернулся ко мне:

– Ну а где же твоя шляпа, чародей?

– Ой, па, ну ты же знаешь – с этой птицей Рух всегда одно и то же. Она потеряла его шляпу по дороге сюда.

Грифон угрюмо кивнул:

– Придется с ней поговорить. Вечно все теряет. Ну что же, хорошо. У тебя будет возможность продемонстрировать нам свои способности немного погодя. Я все еще не уверен насчет старика. Неужели, уйдя на пенсию, человек продолжает цепляться за свою униформу?

– Ничего невероятного в этом нет, – вставил Гиппогриф. – Некоторые мифические животные к старости тоже становятся ужасно упрямы.

– Прошу прощения! – взревел отец. – Будь любезен, уважаемый сын, объясни-ка, на кого это ты намекаешь?

– Па… – Гипогриф мотнул головой в сторону собравшейся толпы, – собрание…

– А! Ну да. Я забыл о главном. – Грифон бросил на меня последний пронизывающий взгляд. – Сегодня самый главный день в твоей жизни. Будем надеяться, он не станет последним.

– Па!

– Извиняюсь. Привычка – вторая натура. Сегодня мы собрались здесь, чтобы переписать историю, и ты будешь принимать в этом участие. – Грифон дружелюбно протянул мне крыло. – Отныне ты уже не простой смертный, во прахе влачащий свои земные дни.