Патрик Корриган - Закон стаи

— Говорят, он перепробовал тысячу магических средств, но ни одно из заклинаний ее не разрушило.

Наступило продолжительное молчание, во время которого Конан пытался осмыслить услышанное, а девушка с надеждой вглядывалась в его сосредоточенное лицо.

— А почему не рассказать обо всем герцогу до церемонии? — наконец заговорил северянин.

Глаза юной баронессы стали еще грустнее, и Ремина потупила взор.

— Яхм-Коах поклялся, что в случае разоблачения его козней, он первым делом погубит отца.

— Тогда на что же ты надеялась, задумав побег?

— Тиврано выкрал статуэтку, перед тем как бежать. А без нее маг бессилен. Хотя, что о ней теперь говорить… Пока у него есть надежда поймать меня, до свадьбы он пальцем отца не тронет. Мы же намеревались через верных людей предупредить герцога об опасности.

Девушка внезапно запнулась.

— У меня тоже есть к тебе вопрос. Даже два. Как ты оказался впутанным в эту историю, и потом… ты сказал, что поможешь мне?.. А теперь, когда я все тебе рассказала, желание помочь исчезло, да?

Конан рассмеялся.

— Если бы я выбирал только легкие пути, то давно умер бы с голода. Меня наняли, чтобы я вас нашел и посулили за это три тысячи монет…

Ремина испуганно вздрогнула, и киммериец поспешно поправился:

— Я обещал найти тебя, и я нашел. О большем речь не заходила.

— И каковы же твои намерения теперь?

Конан задумался.

Интересный вопрос. Имелись: брошенный в темницу барон и торжествующий на его месте маг, захвативший верховную власть в провинции. А также сумма в три тысячи золотом, которую ОН уже вряд ли получит. Зато барон не пожалеет средств, чтобы вернуть утраченное положение. Вот только — в который раз придется нарушить свой собственный обет, не связываться с высшими силами. Конан вздохнул.

— Ладно, считай, мы почти договорились. Девушка не смогла сдержать милой улыбку.

Конан поневоле залюбовался: даже под спудом обрушившегося на нее горя и испытаний громко заявляла о себе бесспорная красота девушки. И тут, дочь барона Орландо гордо выпрямилась. Черты лица снова приобрели холодность и надменность.

— От имени истинного владельца этих земель — барона Сантоса Орландо, я, Ремина Орландо, принимаю предложенную тобой службу…

Вдруг она резко осеклась и просто добавила:

— Ой, извини! В общем, наша семья оказалась в беде, помоги мне, пожалуйста!

Эта до наивности трогательная просьба подействовала на северянина гораздо сильнее, нежели расписанные Реминой ужасы, ожидающие Зингару.

Стараясь скрыть охватившее его смущение, Конан откашлялся, и направил русло разговора в более приземленном направлении:

— Преимущество, увы, сейчас на стороне мага. У тебя есть какой-нибудь план?

Девушка, вмиг став серьезной, отрицательно покачала головой.

— Я знаю, что нужно делать: проникнуть в замок и завладеть статуэткой, а еще лучше чашей…

Ремина не удержалась от горького смеха.

— Безумие, это решительно невозможно! В одиночку выступить против армии!

— Действительно, нелепая мысль. Правда, я считал, что нас двое, — без тени улыбки ответил Конан.

Девушка слегка смутилась, но в глазах ее застыл невысказанный вопрос.

— Расскажи мне о людях, окружающих мага, о ближайших его помощниках? — попросил киммериец, сменив гнев на милость.

— Я почти никого не знаю, не знаю даже люди ли они еще, — честно призналась баронесса. — Впрочем, одного можно выделить — такой мерзкий карлик, хитрый и жадный, кажется, его имя Козим. Ему маг доверяет самые ответственные поручения…

— Достаточно! — прервал ее Конан, резко поднимаясь из-за стола. — Вот к нему-то мы сейчас и направимся…

Оставшись в одиночестве, Козим вздохнул свободнее.

— Проклятый… — злобно прошипел карлик и вдруг испугано стал озираться вокруг, — …варвар! — громко закончил он. Мелко семеня короткими ножками, Козим пересек комнату, подошел к столу и, схватив кувшин вина, с жадностью приник к горлышку. Благородный напиток бодро забулькал, покидая стены глиняного узилища — для того, чтобы угодить в темницу Козимовой утробы.

— М-да, — коротышка отбросил опустевший кувшин и причмокнул губами. О чем-то задумавшись, он несколько мгновений стоял у стола, затем, со вздохом взгромоздился на стул с высокой резной спинкой. Обвел взглядом убогую обстановку, скривился и сплюнул на грязный пол.

Душу его терзали худые предчувствия, и злобный червь подтачивал изнутри, заставляя лихорадочно работать мозг, который уже несколько дней не знал ни отдыха, ни сна. Причиной беспокойства являлось даже не бегство баронской дочери. Козим был человеком практичным, и мысли не допускал, что Ремине удастся избежать расставленных им сетей, здесь ей и варвар не поможет. Девчонку он поймает и вернет Яхм-Коаху. Тогда случится то, что должно случиться, вот оно-то и не давало ему покоя. Магии любого рода он всегда сторонился и старался не сталкиваться с колдунами на узкой дорожке. На свете хватало простаков, которые служили карлику поставщиками средств к существованию. И надо же ему было попасть в такой переплет! Истину говорят люди: человек два раза глупым живет — молодым и старым.

Козим распечатал второй кувшин, отхлебнул вина и поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее.

Вино растеклось по жилам, согрев теплом смятенную душу, и карлик почувствовал себя лучше. Он вообще долго не мог досадовать на себя — слишком любил и уважал собственную персону. Но честолюбцем Козима назвать было сложно: больше всего на свете он любил золото, и эта порочная страсть была у них обоюдной, казалось, деньги сами липли к его рукам.

Козим заболтал не достающими до пола ногами, ухмыльнулся и надолго припал к кувшину. Потом откинулся на спинку, и устало прикрыл глаза. В затуманенной винными парами голове коротышки медленно потекли невеселые воспоминания, но он не стал их прогонять:

…Вот он десятилетний мальчишка трясется в цирковом возке по аквилонским дорогам. Тогда его несчастного сироту, умирающего от голода на улицах Шамара, из жалости подобрал старый жонглер, мастер Масу. — Козим печально улыбнулся сквозь прикрытые веки. — Да, он смешил людей, кочуя с бродячей актерской труппой, и только тогда, наверное, по-настоящему был счастливым. О, карлик многому у них научился! Масу прочил ему большое будущее: «Наберись терпения, мальчик мой, скоро, поверь мне, очень скоро, тебя заметят даже короли, и ты будишь веселить вельмож, при каком-нибудь знатном дворе», — не раз говаривал старый мастер. И Козим ждал, ждал, когда придет его звездный час, но вместо этого пришел черный мор в Бельверусе, унесший жизни всех, кого карлик успел полюбить.