Кейт Эллиот - Королевский дракон

— Лошадью управлять умеешь? Копье в руках держал? Или, может быть, работал с лошадьми? Нет, конечно нет. — Толстый сержант приказал следующему, стоявшему в строю, сделать шаг вперед.

— Но сэр… — в отчаянии начал Алан. Ведь его обещали обучить искусству войны.

— Иди, иди. Сейчас нет времени делать из новичков матерых солдат. Граф Лавастин уже выступил на поиски эйкийцев, и мы должны в течение двадцати дней выслать подкрепление. Иди, паренек, во вторую группу и не трать попусту мое время.

Получив эту отповедь, Алан отошел к другой линии, состоявшей из женщин, мужчин, юношей его возраста и девушек, людей разных званий, степеней и возрастов. Когда пришла его очередь, он подошел к кастелянше Дуоде. Та задала ему несколько вопросов, и он сам не слышал, как отвечает. Единственное, что он ясно видел, то, как красноватые волосы пожилой женщины, упрятанные под льняным головным убором, упрямо выбиваются и локонами ложатся на лоб и уши.

— Что за речь! — сказала она молодому клирику в длинной коричневой рясе странствующего священника, сидевшему рядом с ней и заполнявшему бумаги для графа Лавастина. — Ну, мальчик, брат Родлин найдет для тебя место в конюшне. Кто следующий?

— Но брат Гиллес обучил меня буквам. Многие из них я смогу аккуратно нарисовать.

Священник бросил на него заинтересованный быстрый ястребиный взгляд.

— А читать умеешь?

— Нет… нет, я еще не умею читать, но уверен, смогу помогать почтенному брату. Я умею считать… — Но священник уже отвел от него глаза, обращаясь к следующему кандидату. Алан расстроенно обратился к Дуоде. Все шло не так, как он хотел… — Но вы же помните, тетушка Бела говорила, что меня хотят посвятить…

— Дальше! — резко оборвала кастелянша. Молодая женщина вышла из толпы, и Алану не оставалось ничего, кроме как выполнить приказание.

Он нашел конюшни и сразу был приставлен к работе, с которой справился бы любой кретин, — наполнять тележку навозом и опорожнять ее на полях. Единственным его товарищем был слабоумный по имени Лэклинг, парнишка его возраста, тонкий как палка, с кривыми ногами и странно скособоченной нижней челюстью, из-за чего он не мог и слова толком произнести. Он был капризен и ленив настолько, что проще было заставить идти упрямого осла, чем его работать, но Алан не мог злиться на обиженное богами создание.

— Вижу, ты остался один с нашим Лэклингом, — сказал мастер Родлин в тот вечер, после того как молодые люди наскоро поужинали сыром, хлебом и поделенной на двоих луковицей. — Можешь поделить с ним и чердак. Последи, чтобы другие парни не обижали беднягу. Он безобидный, и скотина ему доверяет. Наверное, потому, что такой же безмозглый.

Лэклинг издал странный шипящий звук и стал подбирать крошки хлеба с грязного пола конюшни. С этим сокровищем в руках он вышел наружу, протянул раскрытую ладонь, глядя в небо, и нервно посмотрел по сторонам.

Мастер Родлин заворчал с сожалением:

— Думает, птицы слетятся на его руку пообедать. Дурень! Но диакониса Вальдрада говорит, что наш долг, как примерных дайсанитов, давать кров несчастным. Мальчик родился здесь, рядом с самым фортом. Мать умерла — трудные роды. Лучше бы умер и он сам, бедный урод.

— Я тоже здесь родился, — сказал Алан. — В Лавас-Холдинге.

Родлин посмотрел на него с некоторым интересом:

— А кто была твоя мать?

Алан покраснел:

— Не знаю.

— А, — понимающе протянул Родлин, — чей-то приемыш, да? В таком городке, как этот, всегда найдутся женщина или две, которые не знают, от кого родился их ребенок, и отдадут его.

— Она не отдавала меня. Она умерла в родах.

— И у нее не было родных? А твой отец?

Алан опустил голову, видя, как заинтересованное выражение на лице мастера Родлина меняется на все понимающую улыбку: теперь все будут знать, что Алан — чей-то незаконнорожденный и нежеланный сын.

— Ну ладно, давай, — продолжил конюх. — Все сделай в конюшнях, как положено. Только не подходи близко к псарне.

— Там же нет собак.

— Когда граф Лавастин вернется, будут. Эти зверюшки прикончат тебя, как только подойдешь. Не забывай, держись подальше — для собственного же блага. Видишь этот шрам? — Он показал незарубцевавшийся шрам на шее. — От них подарочек. И не только это. Держись подальше и останешься цел.

— Зачем же граф держит таких злобных тварей? — спросил Алан, но Родлин уже уходил. У него были дела поважнее, чем общение с безродным мальчишкой из конюшни.

С печальным видом Лэклинг, держа крошки в руке, вернулся в стойло. Алан чихнул и стряхнул клочки сена с губ:

— Не думаю, что ты что-нибудь знаешь про этих собак.

— Моовр, — сказал Лэклинг, — хрронсгью лакалыг…

Алан грустно улыбнулся недоумку. И впрямь, его положение ничем не отличалось от участи этого убогого, уже не ребенка, но и не мужчины. В Осне Алан был племянником тетушки Белы, и это многого стоило. А здесь он деревенский мальчишка, не владеющий мечом, не имеющий родных и ничего, что могло бы выдвинуть его. И поэтому его сделали мальчиком при конюшне и поручили вывозить навоз. У него, впрочем, оставались разум и сила.

— Пойдем. — Он взял карлика за руку и повел на улицу, где при свете заката каменная башня отбрасывала тень, и последние лучи солнца освещали флаг, развевающийся над воротами палисада: два черных пса на серебряном поле. Символ графов Лаваса. — Разожми кулак. Давай возьмемся за руки и постоим немного.

Так стояли они, пока закат догорал, лошади ржали в стойлах все тише, а внешний двор погружался в вечерний покой. Откуда-то выпорхнул воробей и сел Алану на палец, затем клюнул крошку из руки Лэклинга. Лэклинг от радости вскрикнул, и птичка улетела.

— Тише, — сказал ему Алан. — Помолчи немного.

Они еще подождали, и скоро другой воробей и еще один прилетели к ним и стали клевать крошки из рук Лэклинга — карлик чуть не плакал от восторга, но послушно молчал.

Мастер Родлин не обращал внимания на Алана, пока мальчик исправно выполнял то, что ему поручали. Да и всем обитателям замка в тот первый месяц, пока сержант Фелл готовил солдат к выступлению, было не до него. Он наблюдал, как молодые люди разделились на группы, чтобы участвовать в кулачных боях, а один раз — в поножовщине. Он, пристыженно-любопытный, смотрел, как молодые солдаты флиртуют со служанками и исчезают с ними по темным углам и чердакам. Он наблюдал, как опытные в военном деле люди готовят оружие и повышают свое мастерство.

В день святой Кристины, мученицы и покровительницы города Гента, в Лавас прибыла какая-то женщина, одетая в форму «королевских орлов», привезя сообщение графу. Тем же вечером во время ужина, сидя за нижними столами, Алан с изумлением увидел, что разговор «орлицы» с кастеляншей Дуодой, сидевшей за столами выше, перешел в спор.