Юлия Харитонюк - Обреченные на свободу

Ну да, вот такая я поганка. Сначала в ходе «беседы» выяснила, что отношения между рыжей (ее имени я так и не удосужилась запомнить) и Химмелией несколько напряженные из-за попыток сестер добиться одного и того же эстха. Нет, не Жэннистера, а какого-то «лапочку-блондинчика с потрясающими глазами». А потом, дождавшись момента высшего накала страстей, подлила масла в огонь. В результате рыжая взбесилась и почему-то попыталась расцарапать мне лицо. Ее сестра за меня вступилась… Вот так все и началось. А закончилось тем, что рыжая с гневными воплями куда-то убежала, оставив нас со своими «союзницами», которые выглядели не очень-то воинственно.

– Витэлли, что случилось? – удивленно спросил Жэннистер, подходя к нам.

– Да так… – отмахнулась я, – знакомлюсь с местными бабами.

Что у Жэнни, что у принца, на лице был написан один вопрос «Как?». Пришлось пояснить.

– Понимаете, когда не хватает слов… приходиться действовать руками.

– Вы любительница дуэлей? – заговорил Остлет, выйдя из ступора.

– Ну да, в общем-то они мне нравятся…

– И у тебя сейчас будет шанс поучаствовать в одной из них. – Мрачно заметил Жэнни, глядя на приближающегося к нам эстха. За ним семенила, с довольной улыбкой на моське, рыжая.

– Леди Витэлли, вы оскорбили мою сестру… – холодным тоном начал пришедший, – и я требую от вас извинений.

– М-да? С каких это пор на правду обижаются?

– Ваши шутки сейчас не уместны. Я, Рэлинтес из рода Охр'Ашш, вызываю вас, Витэлли, на дуэль. Trias ellex orr'an.

Возникла неловкая пауза. До меня медленно, но верно, дошло, насколько я вляпалась. О чем думали окружающие, сказать затрудняюсь, но думаю примерно о том же. Кто-то особо предприимчивый даже стал заключать сделки… Дурдом!

– Я, Остлет из рода Шэлинэсс, trel oles vi rexs. – Невозмутимо проговорил принц, по-хозяйски обнимая мне за плечи. Все это было насколько неожиданным, что я не сразу вырвалась и его объятий, пихнув на прощанье локтем. Ибо нечего руки распускать!

Перевел бы мне кто-нибудь что такого страшного он сказал. А то стоят все, рты по открывали, глаза выпучили и молчат. А аристократки на меня как на врага номер один косятся. Ох и не к добру это…

– Ваше Высочество? – несколько растерялся «защитник чести сестры», – разве вы можете…

– А разве правилами дуэли запрещено принцам участвовать? Нет. Так какое оружие предпочитаете?

– Посох, естественно. – Справился с потрясением Рэлинтес.

– Отлично. Через пять дней мы встретимся с вами на дуэльной площади. – Все так же невозмутимо ответил принц и обратился ко мне, – леди Витэлли, надеюсь вы не против, что я буду вашим защитником?

– Да нет наверное… – задумчиво ответила я, пытаясь расшифровать знаки, подаваемые мне Жэнни. Судя потому что я поняла, по мне скоро придет Кондратий и схватит. А может, прибежит пушистый северный зверек… Одно точно – будет плохо.

– В таком случае, я хотел бы с вами завтра увидится.

– Для меня будет честью пригласить вас на обед, Ваше Высочество. – как-то напряженно ответил вместо меня Жэннистер. Принц удивленно приподнял бровь, но согласился.

На этом бал для меня закончился. Жэнни, мрачный словно сумоист на диете, вежливо намекнул – пора уходить. Намекнул настолько вежливо, что я испытала жгучее желание куда-нибудь провалиться и не появляться ему на глаза дней пять. А еще лучшее вообще исчезнуть.

«Вот и отметилась на балу. Такого фурора наверное еще никто до меня не производил…» – думала я часом позже, лежа в ванной. И с местными дамочками познакомилась, и подраться успела, и поддержкой принца заручалась… Последнее почему-то не радует. Но ерунда, прорвемся!

Глава 7

Вот послали, так послали…

Утром я проснулась в самом прекрасном из всех возможных настроений. Но, как и следовало ожидать, нашлось создание быстро его испортившее. Им оказался Жэнни. Мрачной тенью следуя за мной по пятам, он так тяжко вздыхал и сопел, что хотелось вызвать священника и прогнать назойливого духа.

Но окончательно нервы сдали у меня за завтраком:

– Жэнни, у эстхов бывают ПМС? Нет, только у эстхель? Тогда почему ты так стонешь, вздыхаешь и на меня недобро поглядываешь?

– Да потому что ты – дура. И это не оскорбление, а факт. Подумать только – нахамить наследнице одной из влиятельных семей и при этом удивляться! – в сердцах эстх отбросил ложку и картинно вздохнул, но меня его эмоции не впечатлили.

– Я не дура. Просто кое-кому надо было остаться со своей спутницей, а не уходить на переговоры с кузеном. Я права?

– Частично. – Недовольно поморщился Жэнни. – Будь ты смекалиста, догадалась бы о правилах поведения…

– Знай ты женскую логику, не стал бы так опрометчиво уходить, не оставив четких инструкций… – в тон Жэнни, ответила я.

«Возлюбленный» мученически посмотрел на меня, явно испытывая желание придушить надоедливую болтушку. Но сдержался.

– Вита, раньше ты казалась мне девушкой рассудительной…

– …Умной и догадливой. Я такая и есть. Но для включения в работу всего вышеперечисленного, мне нужны факты. Которыми ты меня обделил.

– Пойдем в кабинет там и поговорим. – Устало вздохнул эстх. Хе, правильно про меня говорил Женька – любого доведу. Женька… Жэнни?

– Что такое? – услышав, что я его зову повернулся ко мне Жэннистер. Упс… Я что, стала мыслить вслух?

– Ничего. Просто подумала, что ты выглядишь весьма привлекательно… Да не собираюсь я тебя насиловать! Расслабься, разве я похожа на нимфоманку? – я несколько фамильярно похлопала подозрительно косящегося парня по плечу. – Поверь, если бы у меня были какие мысли в твоем отношении, я бы проявила их еще на острове.

Жэнни вздохнул и как-то странно на меня посмотрел:

– Знаешь, мне все-таки действительно повезло встретить тебя.

– Слушай, я тебя не понимаю. Характер у меня не ангельский, поведение – почти хамское, – на редкость самокритично сказала я, – но ты все равно считаешь встречу со мной удачей?

– Не хочу тебя расстраивать, но до эстхель ты явно не дотягиваешь. И по сравнению с ними у тебя есть неоспоримый плюс – полная не заинтересованность моей персоной.

– М-да… Чем же девушки тебя так достали? На деньги развести пытаются?

– Если бы. – Невесело усмехнулся Жэнни, – все гораздо хуже. Так уж получилось, что последние триста лет у нас на одного мужчину приходиться по три-четыре женщины. Как следствие такого перекоса – желание дам всеми правдами и неправдами найти себе партнера. Именно из-за этого и возникло понятие «эмиста», одна из любимых. Еще не жена, но имеющая все шансы ей стать.