Юлиана Суренова - По ту сторону гор

Аль это понял и потому обида, которая закралась было в его сердце, мгновенно испарилась. А проводник, дождавшись этого, уже спокойнее продолжал:

— Я не говорю о том, что со мной непременно что-то произойдет прямо сейчас. Но жизнь — странная штука. Ни к чему набивать суму множеством ненужных вещей и потом сгибаться до земли под ее тяжестью. Но память — бездонная сума, а знания — не тянут плечи… — он умолк на мгновение, пережидая жуткий раскат грома, заглушивший все иные звуки, а потом продолжал: — В горах ориентироваться проще, чем в лесу, и, одновременно, сложнее. Когда идешь по склону, всегда знаешь, поднимаешься или спускаешься. На тропы особенно не рассчитывай: дождь прошел — их смыл, снег прошел — закрыл, камнепад — завалил. Впрочем, бывает, что везет, и всю дорогу идешь по тропе. Тогда не заплутаешь — не сходи с нее, и все. Только направление не теряй. А то будешь кружить.

— Но это ведь не лес, — он совсем ничего не понимал. — Как здесь можно заблудиться?

— Горы — они только кажутся разными, на поверку же — похожи как братья. По одной спустишься, по второй поднимешься, а направление потеряешь — и окажешься от цели дальше, чем был.

— Ну… Я могу определить стороны света… По луне.

— По луне, — хмыкнул, одарив его снисходительным взглядом проводник. — И как она тебе сейчас поможет? Луна светит ночью, а ночью в горах лучше спать, чтобы с обрыва не сорваться.

— Ну… — Аль задумался, вспоминая прочитанное. — Еще можно ориентироваться по солнцу. Утром оно на востоке, за полдень — на юге, а вечером — на западе. И еще тень. В час, когда она самая короткая, тень обращается на север. Значит, чтобы вернуться домой, я должен идти по своей тени.

— За один час пути далеко не уйдешь, — качнул головой проводник. — Да и много ли солнца осенью, когда небо затянуто тучами? К тому же, тень в горах — не помощник. Больно много ее здесь.

— Как же быть? — юноша растерялся. Он и прежде был совсем не уверен в своих силах, теперь же укрепился в понимании того, что один он заблудится в двух шагах.

— Смотри на деревья. Кора покрыта мхом сильнее с северной стороны, чем с южной. Муравейники и пчелиные гнезда всегда на юге от деревьев и камней. Караваны птиц летят весной с юга на север, а осенью — с севера на юг. Камни и скалы обычно покрываются мхом с севера…. Что еще? На соснах и елях больше смолы выступает и накапливается на юге. Созревая, ягоды начинают краснеть сначала с южной стороны… Парень, таких примет множество. И это хорошо. Потому что по одной ни о чем нельзя судить. Слишком легко ошибиться. А цена ошибки почти всегда — жизнь. И хорошо, если только твоя…

Аль слушал его вполуха. И не потому, что ему было не интересно. Просто вид разбушевавшейся природы завладел всем его сознанием.

Острые иглы дождя сшили небеса с землей множеством прозрачных нитей. Молнии врезались в вершины гор, высекая из них искры. Ветры, свистя, сдували камни, которые, сливаясь с градом, с грохотом катились вниз, увлекая с собой бурные потоки желто-коричневой жижи.

Как юноша ни жался к стене, брызги воды и осколки льда все равно долетали до него, так что очень скоро плащ, в который кутался Аль, промок насквозь, отяжелев. Он больше не хранил путника от холодного дыхания ветров. И царевич, который совсем недавно считал, что разжигать костер — только без толку тратить время и силы, теперь мечтал о том мгновении, когда, наконец, запылает огонь, и можно будет вытянуть над ним руки, согреваясь, высушить одежду, глотнуть чего-нибудь горяченького…

"Вот только после такого дождя где найдешь сухие ветки, а всем известно, насколько привередлив огонь, брезгующий всем, на чем стоит печать воды…"

— Ты опять мечтаешь? — Ларг недовольно нахмурился, видя, что юноша, вместо того, чтобы внимательно слушать его, задумчиво смотрит перед собой, будто считая капли дождя.

— Я? — тот, очнувшись, резко вскинулся, замотал головой, одновременно спеша отвергнуть предположение спутника и пытаясь сбросить тягучую волну сна наяву.

— Ладно, — вздохнув, махнул рукой проводник, — может, и верно: все эти заученные знания бесполезны, пока не будут проверены на собственном опыте. Синяки и шишки — вот лучшие учителя. Тут главное не переборщить с уроками и не свернуть шею… — умолкнув, он усмехнулся каким-то своим мыслям, а затем продолжал: — Что ж, гроза закончилась, пора идти.

Дождь еще шел, однако это уже была не сплошная стена воды, а отдельные капли, которые могли накрапывать еще очень долго — не переждешь.

— Да, нужно идти, — кивнул царевич и, накинув на голову капюшон плаща, вышел из-под защиты каменного выступа.

Вот только проводник почему-то медлил.

— Что-то не так? — непонимающе глядя на него, спросил юноша.

— Да нет, все в порядке, — спокойно проговорил тот. — Иди вперед, — его губ коснулась едва различимая улыбка.

— Как это? — вконец растерялся Аль.

— Будешь учиться находить путь в горах.

— Но… Но я не смогу! Я выберу не тот путь, и мы потеряем время…

— Я помню, что мы должны торопиться, и не дам тебе заблудиться.

— Прошел такой ливень… Должно быть, он смыл все тропы. Не говоря уже о приметах…

— Да, очень удачно все сложилось: по мокрой и, к тому же, покрытой льдом града земле быстро не пойдешь. Так что у нас выбор не большой — переждать или идти медленно. Я выбираю второе. А чтобы не терять понапрасну время, попытаюсь уж заодно кое-чему тебя научить.

— Но…

— Не бойся, парень. Конечно, первый шаг всегда страшен, но когда он сделан, сразу тебе станет легче. И еще будешь меня благодарить за то, что делаешь этот шаг под присмотром, а не в гордом одиночестве… Пошли, пошли, — он подтолкнул Аля вперед, и юноше ничего не осталось, как первым шагнуть на тропу.

Царевич глубоко вздохнул, на мгновение задержал дыхание и, стараясь ни о чем не думать, огляделся вокруг. Его взгляд был предельно внимателен, не желая пропустить ни единого камешка, который, кто знает, мог оказаться решающим.

В отличие от равнины, где столь бурная гроза непременно породила бы множество огромных луж, в горах о ливне напоминали лишь мокрые камни, и, кое где — быстрые струйки ручейков, спешившие унести остатки воды вниз.

Что ж, все выглядело не таким уж страшным. Вон и тропинка нашлась. Ему потребовалось лишь мгновение, чтобы, вспомнив, с какой стороны они шли, выбрать направление.

— Ну ладно, — и он решительно зашагал вперед. И чуть было не поплатился за беспечность: камни у него под ногами вдруг шевельнулись, поползли к склону, увлекая за собой странника.

— А-а! — только и успел вскрикнуть он, лихорадочно схватился за каменную стену, но рука заскользила по мокрой скользкой поверхности.