Леонид Кудрявцев - Мир крыльев (авторский сборник)

— Спасибо! Спасибо за все! — крикнул Сергей, и они пошли вперед, все дальше, дальше, и больше уже не оглядывались. Минут через пять они стали черными точками, а потом слились с дорогой миров и исчезли.

Где–то невдалеке ревел мотор «камара».

Мирон сказал Хрюндику:

— Сходи–ка, возьми другое копье, а то ночь только начинается и, пожалуй, сегодня придется работать до конца.

Хрюндик убежал. Несколько существ по ту сторону шлагбаума возмутились задержкой, но вскоре затихли. Мирон обернулся в сторону и увидел, что почти рядом с ним стоит ухмыляющийся крокодил.

— А, пришел, — сказал Мирон и присел на корточки. — Поздно… Ушли они уже, и их не догнать. Все, теперь можешь убираться.

— Ха, — сказал Крокодил, лег на брюхо и с иронией посмотрел на Мирона. — Глупенький. Разве можно от меня уйти? Нет уж, что кому положено, тот свое и получит. Странные вы существа — люди. Не знаешь, что от вас ожидать.

— А здорово я тебя надул? — спросил Мирон, закуривая сигарету.

— Надул? Да нет, тебе просто повезло. Если бы не эта стена да еще оборотни, черт их задери… Куда бы они от меня делись?

— Может быть, может быть, — согласился Мирон, не желая обижать крокодила.

— Не может быть, а точно, — давил свое крокодил. — Вот ведь невезуха! Так недолго и вообще завалишь службу.

— Службу? А кому ты служишь?

— Да тем же, что и ты.

— Ну, положим, я–то служу этой сумасшедшей планете. Слежу, чтобы на нее кто попало не проник. А вот ты?

— Ну и я тоже. Представь, что могут наделать неизменившиеся, если будут бродить где попало. Впрочем, ты и сам это прекрасно знаешь! Главное то, что в нашем мире, хоть он и кажется сумасшедшим, все прочно связано и переплетено.

Они опять помолчали. Где–то хохотал филин. Возле мусорных куч шуршали бумагой утильмены. С треском завалилась какая–то конструкция. На минуту воцарилась полная тишина, а потом шорох и возня возобновились.

— Слушай, а как тебе удалось приручить оборотней? — поинтересовался крокодил.

— Оборотней? — Мирон пожал плечами. — Да никак.

— Врешь, — убежденно сказал крокодил. — Да ладно, это твое дело. Черт, в город надо, а неохота. Надоело все… Ох, как надоело.

Он вздохнул, поцарапал землю лапой и спросил:

— А ты помнишь тех, кто создал этот мир?

— Кого?

— Ну тех, кто сделал дорогу и изменил наш мир. Раньше планета была как планета. А сейчас…

Мирон недоуменно посмотрел на крокодила. Тот удивился:

— Как, ты не помнишь? Впрочем, что это я? Тебя же тогда еще не было. И нечего так удивленно смотреть… А они были, вот только не помню, какие именно. И ушли они не дорогой миров, а каким–то другим путем. А может, и не ушли, может, просто спрятались и за нами наблюдают. Вдруг и в нашем мире есть какой–то смысл? Ведь не зря же он создан?

Из темноты появился Хрюндик и, остановившись в сторонке, крепко сжал копье, готовый броситься на крокодила по малейшему знаку Мирона.

— Не бойся, — сказал ему Мирон. — Все в норме.

Хрюндик вроде бы успокоился, встал за спиной Мирона, но копье все же держал наготове.

— Я только одного не могу понять, — сказал задумчиво крокодил. Ты–то зачем ввязался в это дело? Ведь они же чокнутые, ненормальные. Или просто хотел со мной поиграть в «кто кого?»

— Да нет, — устало сказал Мирон. — Нет, дело не в том. Все гораздо проще. Они люди, и я человек. Впрочем, ты не поймешь…

— Где уж мне, — крокодил сокрушенно покачал головой. — Только чтобы быть человеком, нужно доказать свое право на это. Вот и доказали бы. А я бы, может, их отпустил. Впрочем, даже уйдя в другой мир, они остались прежними. Так что, я думаю, для них проблема далеко не решена.

Мирон пожал плечами. Крокодил повернулся и ушел в темноту. Хрюндик сообщил:

— Ждут…

— Угу, — сказал Мирон и повернулся к шлагбауму. — Сейчас мы их, голубчиков. Кто первый!

Дорога тянулась вдаль, и не было ей конца. Идти было приятно. Звездное полотно слегка пружинило под ногами, а когда Сергей приложил к нему ладонь, то почувствовал, какое оно теплое и шелковистое.

Собственно, освоились они быстро и теперь смотрели на мелькавшие окошечки миров, как на обычную вещь.

— Ну что, какой мир выберем? — спросил Сергей.

— Может быть, вот этот? — сказала Маша.

Они остановились и некоторое время смотрела через окно на чужой мир. Он им понравился.

Маша вытащила звездочку и сунула ее лохматому толстому стражу дороги. Тот довольно заурчал и перестал целить в них своим оружием, похожим на гигантскую мясорубку.

— Проходите, — услышали они, хотя могли поклясться, что страж не издал ни звука.

Шлагбаум поднялся, они ступили в мир, который должен был отныне стать их домом.

В лица пахнуло теплым ветром. Невдалеке начинался лес, в который уходила извилистая тропинка. Где–то очень далеко виднелись крыши деревянных строений.

Сергей и Маша пошли по тропе, мимо холмов, поросших яркими, странной формы цветами, мимо прямоугольного строения, которое басовито гудело. Вступили в лес, окунувшись в его прохладную влажную полутьму, где совершенно не было ветра. Прошлогодние листья пружинили под ногами, а они шли и шли, взявшись за руки и улыбаясь.

Озеро

Над черными громадами домов висела бледная луна. Призрак вышел из–за угла, загородив дорогу.

Прохор становился и засунул руки в карманы, ожидая дальнейших событий.

Очень мило! Эдакий некрупный призрак в плаще и помятой шляпе, с худым лицом и щетинистым подбородком. Да к тому же еще и нетрезвый… Фи! В конце концов, это могло продолжаться долго, а терпение у Прохора не железное.

— Ну, ты! — сказал он. — Чего ты?.. Иди, иди, у тебя свои дела, у меня свои.

Призрак что–то невнятное промычал и, ударив себя кулаком в грудь, исчез в стене ближайшего дома. Прохор пожал плечами и, тщательно выбирая дорогу, но несмотря на это ежеминутно попадая в лужи, пошлепал дальше.

Где–то противно кричал птеродактиль. Ветер шевельнул волосы, пронеся с собой мгновенное облегчение, и тут же стих. На ближайшей крыше два призрака обнимались и целовались, прекращая это милое занятие только для того, чтобы вволю поикать.

Он свернул в проходной двор, долго карабкался по кучам мусора, битого стекла и два раза чуть не упал. Сперва поскользнувшись на какой–то липкой и вонючей дряни, а потом — когда под ним рассыпалась горка битой черепицы. Серые тени перебегали дорогу. А в конце пути с крыши дома, возле которого он проходил, упал кирпич и с треском разлетелся на мелкие кусочки.

Все же он дошел и долго возился с дверным замком, который ни за что не хотел открываться.