Neil Gaiman - Звездная пыль

Под самым носом Тристрана стояла оловянная плошка.

– Конечно, угощение жалкое, – продолжал голосок. – Деревенское, я бы сказал. Совсем не то, к чему привыкли благородные господа – но простецы вроде меня высоко ценят хороший грибус.

Тристран сморгнул, потянулся к плошке и двумя пальцами извлек оттуда большой горячий гриб. Юноша осторожно откусил маленький кусочек, в рот ему потек ароматный сок. Ничего прекраснее он не ел никогда в жизни, и, прожевав гриб, Тристран не замедлил об этом сказать.

– Очень мило с вашей стороны, – обрадовалась маленькая фигурка, сидевшая по ту сторону костерка, который дымил и потрескивал в утреннем воздухе. – Да, очень, очень мило. Я же знаю, как и вы сами знаете, что вы скушали всего-навсего жареный грибус и ни кусочка хоть чего-нибудь стоящего…

– А еще можно? – спросил Тристран, наконец понимая, как сильно он проголодался: иногда это делается ясно, как только начнешь есть.

– Ах какие прекрасные манеры! – восхитилось маленькое существо, одетое в широкополое смешное пальто и широкополую же смешную шляпу. – Вы спрашиваете, можно ли еще, как будто отведали перепелиных яиц-пашот или копченой газельей вырезки с трюфелями, а не обычных грибусов, на вкус не лучше последней тухлятины, которой и кошка побрезгует! Вот они, манеры-то!

– Нет, я в самом деле хотел бы съесть еще один гриб, – сказал Тристран. – Пожалуйста.

Маленький человечек – если он, конечно, был человеком, в чем Тристран сильно сомневался, – горестно вздохнул и потянулся к сковородке, которая шкворчала на огне. Насадив на конец ножа два больших гриба, он сбросил их в оловянную гостевую плошку. Тристран подул на угощение и быстро съел его, опять-таки держа пальцами.

– Посмотреть, как вы едите, – сообщило лохматое существо со смешанным выражением гордости и отчаяния, – так прямо кажется, что мои горькие и червивые грибусы вам нравятся и вы не жалеете, что взяли такую гадость в рот.

Тристран облизал пальцы и заверил своего благодетеля, что давно ему не приходилось есть таких сочных, ароматных и замечательных грибов.

– Это вы сейчас так говорите, – с мрачным удовлетворением отвечал тот, – но посмотрим, что вы скажете через час-другой. Наверняка вашему кишечнику грибусы не придутся по вкусу, как одной рыбачке не пришлась по вкусу русалка, с которой спутался ее парень. Ух та рыбачка и кричала – слышно было от Гарамонда до Штормфорта! И в каких выражениях, вы просто не поверите! Ей-богу, у меня уши в трубочку сворачивались. – Лохматый господин тяжело вздохнул. – Кстати говоря, о кишечнике, – продолжил он. – Я собираюсь пойти облегчить мой собственный вон за тем деревом. Не окажете ли вы мне честь и не последите ли пока за моими вещами? Буду вам очень обязан.

– Пожалуйста, – вежливо согласился Тристран.

Лохматый человечек исчез за толстым дубовым стволом. Он с кряхтеньем повозился там и вскоре вернулся, приговаривая:

– Ну вот и все. Знавал я одного господина из Пафлагонии, который имел обыкновение каждое утро заглатывать живую змею. Он любил говорить, что эта привычка рождает уверенность в наступающем дне: мол, за весь день с тобой не может случиться по крайней мере ничего более неприятного. Когда его приговорили к повешению, перед казнью беднягу заставили слопать полную миску лохматых многоножек, так что его убеждение в конце концов себя не оправдало.

Тристран извинился и сам отправился за дерево помочиться. Там он обнаружил маленькую кучку помета, нимало не напоминавшего человеческие испражнения. Скорее это выглядело как оленьи или кроличьи катышки.

– Меня зовут Тристран Тёрн, – представился юноша по возвращении. Его сотрапезник тем временем убирал все, что осталось после завтрака – дрова, сковородки и прочее, – в огромный чемодан.

Он снял свою широкую шляпу и прижал ее к груди, глядя на Тристрана снизу вверх.

– Очарован, – сообщил он. И потыкал пальцем в чемодан, на котором красовалась надпись: «ОЧАРОВАН, ЗАВОРОЖЕН, ЗАКОЛДОВАН И ПЕРЕЗАВОЛХВОВАН». – Чаще всего я именно перезаволхвован, – доверительно сказал лохматый знакомец, – но вы же знаете, как непостоянны такие вещи.

С этими словами он вдруг подхватил свою поклажу и очень быстро засеменил по дороге.

– Эй! Погодите! – воскликнул Тристран. – Вы помедленнее не можете?

Потому как косматый человечек – Очарован? Может, это его имя? – удалялся от него с огромной скоростью, быстрее, чем белка, которая взбегает вверх по стволу. Ему не мешал даже гигантский чемодан, вызывавший в памяти Тристрана тяжкий груз Христианина из «Пути паломника» (который миссис Черри зачитывала ученикам каждый понедельник, неизменно прибавляя, что это прекрасная книга, хотя ее автор и являет дурной пример для подражания).

Маленькое существо развернулось и побежало по дороге обратно к Тристрану.

– Что-то не так? – вопросило оно.

– Я за вами не успеваю! Вы так быстро ходите…

Лохматый человечек тут же замедлил шаги, чтобы спутник не отставал.

– Прошу печения, так сказать, – важно произнес он. – Я так давно путешествую в одиночестве, что не привык подстраиваться под других.

Они шагали рядом, и сквозь молодую листву на дорогу падал зелено-золотой солнечный свет. Тристран твердо знал, что такой свет бывает только весной. Он подумал, что лето, должно быть, осталось так же далеко позади, как и октябрь. То и дело юноша замечал яркую цветную вспышку, мелькнувшую в зелени дерева или куста, и лохматый человечек всякий раз давал пояснения:

– Это коростель. Его зовут мистер Деркач[4], кстати сказать. Приятная птица, хотя голосок и подкачал.

Или:

– Пурпурная колибри. Пьет цветочный нектар. Любит парить в воздухе.

Или:

– А вон красношапочник[5]. Они обычно держатся на расстоянии, но не вздумайте любопытствовать и к ним приближаться – нарветесь на неприятности, с них, ублюдков, станется.

У ручья путники остановились пообедать. Тристран поделился караваем и спелыми красными яблоками, а также твердым, кислым и ноздреватым сыром, который дала ему в дорогу мама. И хотя лохматый человечек осмотрел продукты не без подозрения, это не помешало ему их мгновенно слопать и даже облизать пальцы, а потом с хрустом вгрызться в яблоко. Затем он наполнил в ручье закопченный чайник и вскипятил чай.

– Полагаю, вы расскажете о себе? – предположил лохматый человечек, пока они сидели на земле и чаевничали.

Тристран немного поразмыслил и ответил:

– Я пришел из Застенья, это такая деревня. Там живет юная леди по имени Виктория Форестер, которой нет равных среди женщин, и она – владычица моего сердца. Ее лицо…