Элисон Бэрд - Империя звёзд

— Царь Роглаг и регент Наугра обитают на Омбаре — планете, обращающейся вокруг красной звезды Утара в Энтаре — созвездии Модриана-Валдура. Моя же родная планета называется Немора, и она тоже далеко отсюда, среди внешних звезд.

— Вы все пришли из Звездной сферы? — спросил Халазар, оглядывая их с невольным благоговением. — Разве может кто-нибудь — даже дух-нежить — взойти на высочайшее небо?

— Вне сомнения, ваше величество, — ответил Мандрагор. — И вы тоже на это способны. Я говорил, что могу доставить вас на Утреннюю звезду — отчего же не на другие звезды и планеты? Разве вы — не воплощение Валдура?

— Так говорят пророчества, — выдохнул Халазар. — Царь-бог, что будет править всем творением. Я принимаю вас в свои вассалы, о духи неба. Отныне вам выпадает честь выполнять мои приказы.

— Ваше величество слишком добры, — пролепетал Роглаг.

Мандрагор бросил на него предостерегающий взгляд.

Наугра нетерпеливо фыркнул и шагнул вперед. Подняв морщинистые руки, он что-то коротко пропел и махнул в угол комнаты, куда не доставал свет ламп. Воздух сгустился, заклубился, задрожал, как от жара, как отражение на поверхности потревоженного пруда. Из тени материализовались две эфирные фигуры. Одна — высокая, в мантии, угрюмая, другая — покруглее, с почти свиным рылом вместо лица, тяжелыми челюстями и толстыми губами, из-под которых торчали клыки. Они нависли над стоявшими в комнате, громоздясь выше любого живущего человека.

Мандрагору это не понравилось: Наугра слишком далеко зашел с этими детскими иллюзиями, и Халазар испугался.

— Я — Эломбар, — произнес тот, кто был повыше, — слуга звездного духа Элутара, раб Валдура.

— Я — Элазар, — загремел второй демон, — дух, правящий звездой Азар. Я присутствовал при рождении этого мира, видел всю его историю. Когда-то зелен он был и полон жизни, и тогда правил я там, великий царь джиннов, для коих смертные были лишь ничтожными рабами. Я правил всепланетным царством таких размеров, что никогда не ведали ни Мера, ни Арайния; я посылал армии среди звезд воевать с другими богами, и мне поклонялись мои смертные подданные. О, эти храмы из золота и серебра, сладкий аромат благовоний, ежедневные жертвы! Дни моей славы. Но на мой мир обрушились мириады падающих звезд, и смертные обитатели его мерли как мухи. Теперь Азар погиб, земли его стали пустыней, моря — пылью, гор ода — развалинами. Но эта жертва была необходима. Ибо проход Азараха сквозь облако комет вызвал великую катастрофу и положил конец элейскому правлению на Мере.

— Люди погибли, ты сказал? Ты не мог спасти их? — спросил Халазар.

Элазар глянул на него презрительно:

— Это были всего лишь смертные, и они свою задачу выполнили. Зачем мне было бы их спасать?

— Но твоя сила ослабла. Чего стоит король или царь без множества рабов, что служат ему и возвеличению его славы?

Образ Элазара остановил долгий взгляд на богоцаре.

— Я ошибся в тебе, Халазар. Воистину ты и есть аватара, которую мы ждали.

Халазар испустил вой свирепой радости.

— А тогда, — произнес он, оборачиваясь к образу Эломбара, — когда нападем мы на Трину Лиа? Ибо, сдается мне, мы собрали такую силу, что даже она не сможет выстоять.

— Терпение, — произнесла высокая фигура низким глубоким голосом. — Нельзя наносить удар преждевременно. Ибо много великих сил служат дочери Ночи.

Оба видения низко поклонились и исчезли.

— Но что же мне делать? — с досадой спросил Халазар, поворачиваясь к своим смертным вассалам.

— Ждать вашего времени, ваше величество, — вмешался Мандрагор. — Народы Омбара и Неморы ждали даже больше всего вашего народа, чтобы увидеть падение врага. Теперь уже недолго. В наступивший день вас посетят духи и дадут совет.

— Да будет так!

Халазар повернулся и важно вышел из зала. Наступила тишина.

— Понимаешь? — обратился Мандрагор к Наугре. — Эти люди сделают то, на что не осмелится ни один моругей: они бросят вызов союзникам этой Трины Лиа, вытащат ее с родной планеты, где сила ее уменьшится, потому что нападать на нее в ее родной сфере — бессмысленно. Я уже помог Халазару послать один вызов, на который она наверняка ответит. Но остальное может быть труднее. Пока что лоананы не снюхались с людьми Меры и Арайнии, но они все же наблюдают за этими планетами. Если они поверят, что Эйлия и вправду персонаж из их пророчеств, они явятся ее людям и заключат с ними союз. Тогда ее армии будут уж никак не слабее всех ваших моругейских армий. — Он обошел золоченый трон, остановился, задумчиво на него глядя. — Впрочем, мне это безразлично. Судьба ваших народов — не моя забота. Но если Эйлия станет править всеми звездами, то для меня и моего народа не останется безопасного места. Так что мы союзники, по крайней мере на время, — валеи и лоанеи. Только не пойми меня неправильно: я не люблю почитателей Валдура и никогда их не любил.

— Можешь отвергать свое предназначение, принц, — возвысил голос регент, — но оно в конце концов тебя настигнет. Играй с этим своим игрушечным царьком людей, если тебе хочется, принеси его в жертву. Но в конце концов и ты взойдешь на алтарь Валдура, как бы ни хотел избежать этого.

Мандрагор резко повернулся, но слова регента были последним выстрелом отступающего: он уже вышел в двери. Роглаг метнулся за ним, не желая оставаться с принцем наедине. И снова воцарилась в тронном зале тяжелая тишина.

4. СОБИРАЕТСЯ БУРЯ

— Он просто пустышка, как бы ни хвастался, — сказала Ана, оглядывая всех членов совета серыми незрячими глазами. — Халазар — не немерей. У него нет власти вызвать себе на помощь армии валеев из их миров. Но у него не должно было бы быть и власти послать сюда свой образ сквозь пустоту меж Мерой и Арайнией.

Мировой совет был спешно собран, чтобы обсудить появление царя Халазара и угрозу, которую он представляет. Ану пригласили выступить перед высшими сановниками, которые расселись вокруг широкого круглого стола в зале совещаний — все, кроме Эйлии, сидевшей в стороне на резном деревянном троне под синим балдахином. Так было сделано, чтобы и удовлетворить почитателей Эйлии, и не возмутить тех, кто был против ее правления: отдельное место указывало на особый статус и в то же время выводило Эйлию из круга советников. Она сидела на троне молча, напряженно, в царственном одеянии: белом платье и звездной мантии, с косами, уложенными короной на голове. Трое ее друзей и отец сидели в креслах по обе стороны от нее и тоже ничего не говорили — только смотрели и слушали.

— Я вижу в этом руку Мандрагора, — закончила Ана.