Ненси Верайн - Меч Бури

– Ну конечно, ты надеешься. И всетаки, может, тебе следует немного поторопиться – так, на всякий случай… Ну а почему ты хотел видеть меня?

– Да так. Просто ты гном, а мой; отец говорил, что, если хочешь выпить чего-нибудь, гномского, проверь это сперва на гноме, и он скажет тебе, стоит ли это пить вообще. Здесь есть, какая-нибудь приличная выпивка?

Станах с сомнением оглядел маленького кендера. Добрая кружка крепкой гномской водки валит с ног даже громадного, здоровенного человека, а этот кендер такой худой и хрупкий да ему и одного глотка будет слишком много…

В раздумье Станах пожал плечами.

– Что же тебе сказать? Но Впрочем, в этой таверне, кроме эля да слабенького эльфийского вина, и нет ничего. Ничего поистине гномского здесь нет ни капли, – только вино и эль. Кстати, Как тебя зовут, кендер?

– Лавим Попрыгунчик. – Кендер протянул руку.

Станах, вспомнив об отцовском кольце у себя на пальце, не говоря уж о медных украшениях на своей куртке, сделал вид, что не заметил протянутой руки своего собеседника, однако постарался улыбнуться как можно более открыто.

– А я Станах Молотобоец, из Торбардина. И я готов выпить с тобой, чего ты пожелаешь, кроме, конечно, гномских напитков, которых здесь нет.

Этого было достаточно. Лавим предложил пройти к бару и выпить там, но Станах отрицательно замотал головой. Он уже понял, что кендер, несомненно, достиг замечательных успехов в таком популярном у его народа искусстве, как воровство, и мог бы, если бы захотел, украсть даже зубы из пасти дракона. Да стоит ему хоть раз пройтись по залу, и хозяева кошельков, кинжалов, ножей, браслетов – в общем, один Реоркс знает, чего еще! – глазом не успеют моргнуть, как лишатся всех этих вещей, а это, конечно, вызовет у них неудержимое желание подвесить воришку за его длинную белую косу на ближайшей балке.

И Станах один пошел за выпивкой. Когда он подошел к бару, эльф наклонился к нему и спросил, о чем они сейчас говорили с кендером. Станах коротко рассказал. К сожалению, он не мог сейчас поговорить с эльфом по душам, но он уже знал, что тот имеет какое-то отношение к Мечу Бури, и надеялся, что у него еще будет время задать эльфу некоторые вопросы.

Теперь Станах был благодарен случаю, который привел Солдафона в таверну Тенни.

Лавим Попрыгунчик посмотрел на свою полупустую кружку с элем – это была уже четвертая – и ловко снял кошелек с пояса проходившего мимо горожанина. Он был просто убежден, что кошелек сам пригнул к нему в руки, и очень удивился, когда Станах поднес свой кулак к его носу.

– А ну верни его, – жестко сказал гном. Лавим поднял брови:

– Вернуть? Что? Ах это!

– Вот именно это.

Лавим повертел кошелек в руках и. посмотрел на него так, как если бы не совсем понимал, каким образом эта вещь у него оказалась. «Не возражай приятелю, если не хочешь его потерять», – процитировал он про себя своего родителя. Кошелек был набит монетами, которые, когда кендер перебрасывал кошелечек с руки на руку, так приятно звякали. Станах взял кошелек, подошел к горожанину-ротозею, хлопнул по плечу и протянул его потерю. Человек хотел было сказать что-то злое, но, посмотрев в глаза гнома, передумал и учтиво поблагодарил. Станах коротко кивнул и вернулся к своему столику.

Лавим посмотрел на него и осознал, что гнома эль вовсе не интересует. «Он просто глаз не спускает с эльфа, который почему-то почти не отходит от стойки».

Даже самый нелюбопытный кендер чувствует запах секрета за милю, а то и больше. Лавим Попрыгунчик наблюдал за Станахом так же внимательно, как сам Станах – за эльфом.

Станах охотно приносил любое питье, которое заказывал кендер, но болтовню его слушал рассеянно и так же рассеянно отвечал на вопросы. В конце концов и Лавим замолчал, глядя на мерцающий дымчатый аметист в кольце на пальце гнома и на сверкающую серебряную серьгу в его левом ухе.

Ничто в Станахе не казалось кендеру очень уж необычным. Лавим думал, что кольцо, скорее всего, сделал для себя кто-то, случайно разбогатевший, а серебряная серьга почему-то наводила на мысль о разбойниках с большой дороги. Бородатый гном старался выглядеть сердитым и строгим, однако время от времени он забывал о своей маске, и тогда молодое озорство светилось в его глазах, черных как уголь и почему-то с голубыми бликами.

«Этот Станах, – – думал Лавим, – сейчас молчалив и скрытен, словно запертый дом с закрытыми окнами».

А скрытые вещи, запертые вещи интересовали Лавима больше всего на свете!

Кендер наклонился вперед, поставил локти на стол и принялся разгадывать про себя секрет Станаха. Он начал с меча, висевшего у гнома на поясе. Вложен в старые, хорошо смазанные ножны. Рукоять простая, без украшений. Отметив про себя еще некоторые особенности меча, кендер заговорил со Станахом:

– Я вижу, с топором ты не ходишь.

Станах кивнул.

– Я сказал это только потому, что раньше никогда не встречал гнома без топора.

– Да, верно, большинство наших предпочитают топор.

– Но у тебя меч. Это ведь старый меч, верно?

– Да, это старый меч.

– Но для чего тебе старый меч? Прости за любопытство. Может, он принадлежал твоему отцу? Станах, прищурившись, посмотрел на Лавима.

– Нет, это мой собственный меч. – Затем, как бы извиняясь за краткость ответа, добавил: – Я сам его выковал.

– Так Ты кузнец?! Ну разумеется! Я должен был сам догадаться по твоим рукам: кожа вся в шрамах И следах 6т ожогов. От горна, да?

– Конечно.

– Ты сделал уже много мечей? А сколько времени нужно, чтобы сделать меч? Готов поспорить, ты и кинжалы, делать умеешь и много других вещей. А топоры ты ковал. когда-нибудь? Говорят, что острее гномских мечей вообще на свете ничего нет. И…

Станах громко рассмеялся. Вот уж, действительно, правду говорят: ответь кендеру на один вопрос – и он жить не, сможет, пока не получит ответов на тысячу других!

– Да, Лавим, я сделал множество мечей, а этот – мой первый. Меч, может быть, и не очень хорош, однако мне он подходит. И кинжалы я тоже делал, и топоры.

Лавим снова посмотрел на руки гнома. Некоторые шрамы были старыми, а некоторые – совсем свежие. На большом пальце правой руки виднелся недавний ожог; Лавим подумал, что этот ожог выглядит так, будто Станах обжегся чуть ли не вчера. А ведь отсюда до Торбардина сотни миль. Кажется, Станах принадлежит к клану Хайлара, одному из главных в Торбардане. А для этих гномов выйти из горы на поверхность – все равно что рыбе покинуть воду.

Старая Гора сейчас под властью Верминаарда. Янтарь, красный дракон Повелителя, каждый день летает над городом. Горожане, оставшиеся в живых, сейчас не живут, а просто кое-как существуют. Зачем же кому-то понадобилось вдруг прийти сюда, в этот умирающий город? Эти мысли Лавима были подобны искрам, попавшим на трут, – кендера просто распирало от любопытства.