Патриция Бриггз - Удар Ворона

– Очень давно, – сказал лесной царь. – Задолго до того, как пришел Черный король и опустошил мир. До того, как сюда после Падения пришли остатки победоносной Армии Рода Человеческого, нашли здесь безопасное убежище и в знак благодарности назвали меня богом. – Он искоса взглянул на Сэру. – До того, как произошло немыслимое и пекарь Таераган родился принадлежащим к ордену и перевернул мир Странников.

– Он не перевернул мир Странников, – возразила Сэра.

– Неужели? – Лошадь фыркнула и покачала головой. – Подожди, и еще увидишь, что может сделать наделенный орденом редерни. Известие уже разошлось, и скоро начнутся попытки уничтожить то, чем вы можете стать.

Сэра вопросительно подняла бровь. Лошадь опустила голову.

– Бог, если пожелает, может говорить загадками.

Сэра покачала головой и снова занялась работой, потому что сила опять запела в ней. Лесной царь продолжал есть.

Добравшись до места, откуда видна ферма, Сэра заметила что в лагерь покой и полный порядок, и напряжение покинуло ее.

Несколько мужчин натягивали веревки палаток и набрасывали грязные полотнища. Другая группа готовила кухонные костры; чтобы накормить такое количество людей невозможно рассчитывать лишь на кухни фермы. Сэра никого из членов своей семьи не видела, но в движениях жителей деревни была видна жизнерадостность и энергичность, и это говорило Сэре, что никто серьезно не пострадал. И звучала музыка.

– Если ты бог, – сказала Сэра, – разве ты не мог справиться с троллем гораздо лучше нас?

– Я только малый бог, – ответила лошадь; в голосе ее слышалась улыбка. – Я не мог уничтожить тролля – такого тролля, который был слугой Черного, пережил Падение и прожил гораздо больше столетий, чем обыкновенный. Уничтожить его и при этом сохранить жизнь священнику. Смерть нелегко отказывается от того, что по праву принадлежит ей, а лечение – не мое дело.

– Почему ты не позволил ему умереть? – спросила Сэра, хотя и сама не хотела бы смерти Карадока. – Никто не утверждает, что жрецы Эллеванала бессмертны.

Он рассмеялся в ответ на ее ядовитый тон.

– Карадок отлично играет в скири, что для священников большая редкость. Большинство из них не отличаются остротой ума. – Картина, где священник играет за доской с богом, показалась Сэре очень странной, но, прежде чем она могла расспросить об этом, лесной бог заговорил серьезно. – Ничто не может занять его места. Через несколько лет это станет возможно, но сейчас мне необходим мой священник.

Дождь прекратился, и повышающаяся температура превратила влагу на траве в туман; последние лучи солнца осветили поляну, на которой стоял бог. С боков белой лошади поднимался пар, ребра ее теперь торчали не так заметно, как в тот час, когда бог впервые присоединился к Сэре.

– Ты поправляешься, – сказала она.

Лошадь опустила нос к пучку травы и сорвала его. Подняла голову и стала шумно жевать. Сэра покачала головой.

– Трава не может помочь так быстро набрать вес.

– А куда, по-твоему, пошла твоя сила, которую ты направляла в лес? – Он снова рассмеялся. – До того как родился первый Бард редерни, я был всего лишь старым кабаном, бродившим по округе. Но Бард – очень мощное явление, хотя и тонкое. Может существовать не одна причина того, что Странники никогда надолго здесь не задерживаются.

Сэра смотрела на него. Конечно, Таер не единственный Бард, родившийся в Редерне; у редерни музыка как кровь в жилах.

– Ты кормишь их магией? – спросила она, откладывая на потом вопрос о других солсенти, наделенных орденом.

– Разве я это сказал? – спросила лошадь. – Я никогда не лгал тебе, Ворон. Я кормлю только землю. – Сэра раздраженно фыркнула, и он насмешливо рассмеялся. – Осторожней, Ворон. Гнев и магия – опасное соединение. Я сам его не вполне понимаю.

– А что ты понимаешь? – спросила она.

– Странники очень долго не приходили сюда, – ответил он. – После Падения. Да и до него они здесь редко бывали. Только когда ты поселилась здесь с Таером, я заметил, что в орденах есть нечто… делающее землю более живой. Это не магия, насколько я могу судить. Вот. – Он покачал головой. – Я сказал тебе все, что знаю. Лес – мое царство, и его тайны принадлежат мне. Странники не принадлежат никому из богов, и, мне кажется, у них больше тайн, чем у других.

Он оставался с ней, пока она не завершила круг, а потом ушел, помахивая хвостом.

Сэра с трудом выпрямилась, сочувствуя Таеру: у нее болели колени и ныла спина. Она порвала брюки, но это неважно. Они дома, и ей снова предстоит носить одежду редерни.

Когда Сэра спускалась по склону к дому, к ней подбежал Джес. Сэра услышала его до того, как увидела: он негромко напевал.

– Я ее нашел! – сказал он.

Он смеялся, когда остановился перед ней.

– Я тебя нашел, – сказал он. – Нашел раньше Лера. Она легко коснулась его плеча.

– Да, нашел. Все в порядке?

Он кивнул и пошел с ней рядом.

– Нас послала Хенна. Сказала, что сейчас уже безопасно быть с тобой. Сказала, что если никто тебя не найдет, папа пойдет сам и испортит все то хорошее, что она сделала для его коленей.

Сэра вспомнила кулак тролля, сомкнувшийся на ноге Таера.

– Он здоров? Джес кивнул.

– Ворчит насчет коленей, так что, должно быть, все в порядке.

Сэра улыбнулась.

– Наверно. – Если бы они действительно болели, он не сказал бы ни слова. – А Ринни?

– Спит рядом с папой, который играет с Циро. У нее шишка на голове и синяк на плече такого размера. – Джес развел руки, показывая размер, и Сэра понадеялась, что он преувеличивает, хотя это к числу недостатков Джеса не относится.

– Лер завидует, – продолжал Джес. – Говорит, что у него никогда таких синяков не было. А у меня были. Помнишь, как я упал с амбара? Тогда синяк был больше, чем у Ринни.

– Надеюсь, больше ни у кого из вас таких синяков не будет.

Джес кивнул.

– Я тоже. А вот и Лер. Я первым ее нашел, Лер. Увидимся дома.

Джес исчез в темноте, оставив Сэру с Лером.

– Как только я перестал выслеживать тебя и пошел на голос Джеса, найти было нетрудно. Джес рад быть дома, – сказал Лер. – Ты выглядишь усталой, мама. Все в порядке?

Сэра кивнула.

– Отлично. Немного истощена: я не привыкла к такому объему магии. Джес говорит, что отец и Ринни не очень пострадали.

– Они в порядке – только синяки и шишки, – согласился Лер, и Сэра окончательно успокоилась. – Циро заставил папу рассказать обо всем, что случилось с ними после ухода.

Циро, отец красильщика, был близким другом деда Таера; это он научил Таера любить музыку. Впрочем, Таер в специальном подталкивании не нуждался.

– Циро сказал, что превратит папин рассказ в песню. И они устроили соревнование, у кого лучше получатся стихи. – Лер немного отвлекся, следя за неровной местностью, по которой они шли, потом сказал: – Неприятности здесь уже несколько недель. Тролль был хуже всего, но были и гоблины, и другие твари.