К. Миллс - Планета зимы

«Ты слишком много слушал моего отца, — мстительно думал Карн, — но больше ты не получишь первенства в этой встрече». Карн смотрел на Бринда не слишком почтительно.

— Фрем Вейсман, управляющий по хозяйству и снабжению, — наконец выдавил Бринд.

Вейсман опустился на колени. Карн узнал этот жест и, когда Вейсман поднялся, сказал:

— Я помню вас, Свободный гражданин. Раньше вы носили рубашку со знаком вашего города.

— Теперь я считаю себя членом этого Дома, милорд. Девятого адена исполнится двенадцать лет, как я служу у Халареков, — с этими словами Вейсман отступил точно на то место, которое указал ему Бринд.

«Итак, — подумал Карн, — ты пляшешь под его дудку».

— Это Тан Орконан, — представил Бринд темноволосого человека. Карн обошел вокруг стола и встретил Орконана на полпути.

— Мне не нужно представлять Тана, Бринд. Он был моим учителем.

Орконан слегка поклонился. Подмигнув Карну, он покосился на Бринда.

— У вас хорошее зрение, милорд, — усмехнулся Тан, — придется теперь привыкать к этому «милорд».

На миг прекрасная улыбка озарила тонкое серьезное лицо Карна. Опередив Бринда, Орконан пригласил самого младшего из пришедших выйти вперед.

— Это мой кузен Гарет, милорд. Он ученик Фрема Бринда только с прошлого месяца.

Карн взглянул на Бринда. Лицо советника было напряженным, но он молчал. Глаза его, тускло поблескивающие, бегали от Гана к Карну. Гарет поклонился. Глядя на мальчика, Карн думал, что по возрасту он, видимо, ближе к Кит, чем к Орконану или к нему самому, что было бы более привычно. Вероятно, Гарет один из младших сыновей Дома Конноров, как и Тан, и ему приходится зарабатывать на жизнь головой или руками.

— А твоя семья знает, что работать в моем Доме сейчас очень опасно, Гарет?

— Да, милорд. Вы наш господин, лорд Карн.

«Я должен был это знать! Господи, отец, как ты мог быть настолько уверен, что в живых останется один из трех других твоих сыновей!»

Карн с трудом погасил гнев в надежде, что никто не заметил его невежества или ярости.

— Я рад, что ты пришел. Нам сейчас очень нужна поддержка. Приступим к делу. Насколько я помню, сначала я должен дать присягу и лишь после этого мои вассалы считаются по закону обязанными служить мне. Память не изменяет мне, Бринд?

— Все верно, милорд.

— Ну, скажем… одиннадцати дней достаточно для подготовки церемонии принятия присяги? Может быть, тридцать шестого нарна?

— Это возможно.

— Какая сумма потребуется, чтобы принять добровольцев от фон Шусса и Джастина?

— Нужно подсчитать, мы сделаем это.

— Я должен также знать, сколько мы можем ассигновать на наемников, если будет такая необходимость, и какие силы мы выдвинем против Харлана.

— Все это можно сделать прямо сейчас.

— Тогда поручите это вашим спутникам, Бринд. Я хочу поговорить с вами конфиденциально.

Пока трое совещались, Карн отвел Бринда к камину.

— Вы не называете моего титула, когда обращаетесь ко мне, Бринд. Этого знака уважения я требую от всех своих подчиненных.

Бринд вытянулся и казался теперь еще выше и тоньше.

— Я служу здесь управляющим дольше, чем вы живете на свете, молодой человек, и…

— Мой титул, Фрем Бринд. Мои подчиненные должны выказывать уважение к Лхарру, только тогда меня будут уважать за пределами моего Дома. Говорите, Бринд, или к утру вас в моем Доме не будет!

Бринд вспыхнул от гнева, щеки его покрылись пятнами.

— Вы еще не Лхарр до десятого числа следующего адена! — прошипел он.

— Он Лхарр. Во всем, кроме возраста, — Ларга встала рядом с сыном, — наше политическое положение сейчас слишком неустойчиво, чтобы даже внешне проявлять неуважение к Карну, особенно — управляющему его Дома. Вы, как никто другой, должны это знать.

Бринд проигнорировал слова Ларги. Он поправил тяжелые бусы, знак его власти, и продолжал:

— Вы не должны ничего предпринимать сейчас, молодой человек. Вы пришли в наш мир, ничего не зная о нем и о том, что нам нужно, чтобы выжить. У меня есть те знания, которые необходимы Дому Халареков, чтобы жить.

Карн стоял очень тихо, внимательно глядя на Бринда. Почему он так говорит? Только ли из непомерного тщеславия? Или искренне верит в это? А может быть, он предатель? Карн и его управляющий проведут много часов вместе, особенно в ближайшие дни, — практически все время, что будет свободно от общения с офицерами его армии. Конечно, сейчас такое демонстративное неупотребление при обращении его титула и мелкие, но слишком явные знаки неуважения, даже презрения, с которым Бринд относился к Карну, не нанесут серьезного ущерба, но в дальнейшем… Если главному исполнительному офицеру Дома Халареков позволено так вести себя, то вскоре и другие будут, и тогда Дому наступит конец. Что делать? Можно посадить Бринда в тюрьму и держать, пока он не сдастся, но вместе с ним уйдут и его знания. Если же игнорировать его поведение, то это может привести к катастрофе. Единственное, что заставит Бринда покориться, — пытки, но Бринд, безусловно, узнает, что Карн никого другого так не наказывает. Он повернулся к Ларге:

— Есть в замке кто-нибудь еще, кто мог бы стать управляющим? — Губы Ларги были крепко сжаты, глаза горели гневом.

— Тан. Он четыре года был правой рукой Бринда. Он справится с этой работой.

Она в ярости налетела на Бринда:

— Вы, Свободный гражданин! Вы ведете себя недопустимо! За все годы, что я живу здесь, никто не посмел так игнорировать меня! А сейчас я регент! И никто никогда не позволял себе так разговаривать с Лхарром Халареком!

Бринд презрительно усмехнулся.

— Он не Лхарр. И никогда им не будет. Он слишком мягкий и слабый. Трев называл его «бабой» среди своих сыновей. Даже леди Катрин была бы…

— Хватит! — сказал Карн значительно тише, чем можно было бы ожидать от человека в такой момент. — Фрем Бринд, вы уволены, и я требую, чтобы ноги вашей не было в моем Доме к рассвету завтрашнего дня. Вы получите пенсию, которую заработали на службе у моего отца, но ничего сверх того.

Бринд скинул свое презрение, словно плащ, и заглянул Карну в глаза. Карн воззрился на него, пораженный внезапной переменой. Управляющий положил руку на плечо юноши.

— Я люблю этот Дом и долго служил ему, милорд. Даже мой город уже не значит для меня того, что Дом Халареков. Я не хотел видеть, как он гибнет из-за мягкотелости и слабоволия своего правителя, поэтому решил испытать вас. Если бы вы оказались «бабой», как думал ваш отец, я бы остался и попытался исправить это в вас. Но я старею, и единственное, чего я в самом деле хочу, — получить пенсию, уехать в Ниран и нянчить там внуков.

На лице Бринда появилось нечто похожее на улыбку.