Феликс Крес - Громбелардская легенда

Она пожала плечами.

— Понятия не имею. Собственно, я даже не знаю, как давно они за нами идут. Я заметила их вчера. Ничего не говорила, потому что не была до конца уверена.

— Они могут знать о цели нашего путешествия?

— Не знаю. Может быть.

— Их там много?

— Не знаю.

— Ради Шерни, ты что-нибудь вообще знаешь, госпожа?

Девушка удивленно посмотрела на него.

— Конечно. Я знаю, как довести твой отряд, господин, до Дурного края. Ты мне за это платишь. И, надо полагать, только за это?

Он отвернулся, закусив губу.

— Чего они могут от нас хотеть?

Она снова пожала плечами — ее любимый жест.

— Если они знают или догадываются о цели нашего путешествия…

Затем она в общих чертах повторила все то, что говорил Оветену старый комендант.

— Перехватить возвращающуюся экспедицию вовсе не так сложно, — закончила она. — Брошенные Предметы следует искать на Черном побережье. Лишь безумец стал бы возвращаться из глубины края иным путем, нежели тот, который он уже проделал, обрекая себя на сотни новых неожиданностей и ловушек. Следовательно, экспедиция покидает край вблизи того же места, где вошла. Достаточно устроить засаду — и ждать. Правда, довольно долго, иногда несколько недель. Но, видимо, оно того стоит.

— Мы не идем в Дурной край, — неожиданно заявил Оветен, даже не раздумывая; если бы он вновь начал размышлять, говорить ей об этом или нет, наверняка бы опять не решился.

Она покачала головой.

— Прекрасно. А куда?

— К самой Водяной стене.

И он все ей рассказал.

3

Перевал Туманов был местом необычным. О нем ходили самые невероятные слухи, и не всегда удавалось понять, сколько в них лжи, а сколько истины. Бело-желтые туманы, окутывавшие перевал с начала времен и уплывавшие дальше, до самого Морского Дна, на самом деле были вовсе не туманами и не паром, вырывавшимся из горячих источников или гейзеров. Больше всего они, пожалуй, напоминали дым, поскольку в воздухе постоянно ощущался явный запах гари, но если они и были дымом, то весьма своеобразным, ибо он не раздражал ни глаза, ни горло.

Из всех историй, которые рассказывали о перевале Туманов, чаще всего повторялись две: о крылатых змееконях, много веков назад проклятых Шернью, и о сине-черных призраках.

Однако отряд, пробиравшийся среди таинственных испарений и громбелардской мороси, состоял не из призраков, а из людей из плоти и крови. Это была группа Рбита и Каги — двадцать с небольшим мужчин и две женщины, не считая командиров. С некоторого расстояния отряд легко можно было принять за военный патруль — столь бросались в глаза дисциплина и порядок в строю. Никто не разговаривал и ни о чем не спрашивал, никто не останавливался. Иллюзию дополняло и то, что все казались одинаково одетыми и вооруженными; форменных мундиров, естественно, не было, но на каждом имелась прочная кольчуга, на спине — арбалет в кожаном чехле и сумка со стрелами на бедре. У всех, кроме кота, наличествовали также мечи, а на плече или на груди висели большие мешки из козьих шкур.

Рбит, довольно редко пользовавшийся доспехами (они стесняли движения, чего он терпеть не мог), тоже шел в кольчуге, подобной тем, что носили члены кошачьего отряда гвардии в Рахгаре. Он вел группу уверенно и быстро, что было вовсе не простым делом. Человеческие тропы в горах редко подходят коту — и наоборот. Стена высотой в двадцать локтей, со множеством выступов, за которые могла ухватиться человеческая рука, порой бывала для кота непреодолимым препятствием; однако скальный уступ шириной в два пальца казался ему удобной дорогой… Огромную груду больших камней, на которую людям приходилось с трудом карабкаться, Рбит легко преодолевал могучими прыжками, каждый из которых занимал не больше времени, чем хлопок в ладоши.

К счастью, местность на перевале Туманов была не слишком тяжелой для передвижения, а спуск по его восточной стороне — и вовсе легким, хотя казался почти бесконечным, пока наконец не завершился в долине, которую называли Морским Дном.

Морское Дно когда-то действительно было таковым. Много веков назад, когда в небе Громбеларда Шернь сражалась с подобной ей, но враждебной силой — Алером, одно из Светлых Пятен упало на землю, превратив в нар целый залив. Морская вода уже никогда не посмела вернуться в места, которых коснулась сама Шернь. Так утверждает одна из древнейших легенд Громбеларда.

А что не легенда? Наверняка не легенда — Водяная стена высотой в четверть мили, неподвижно стоящая на границе Дурного края, словно отгораживая его от долины невероятно прочной, прозрачной преградой. Стену окутывают, так же как и всю сухопутную границу края, клубы желто-белого тумана, такого же, как и на перевале, однако стелющегося намного гуще.

Рбит прекрасно знал Морское Дно и перевал Туманов, видел он и Водяную стену. Однако тайны этих мест волновали его не больше, чем прошлогодний снег, к тому же снег армектанский или дартанский (поскольку Громбелард никогда не видел снега, постоянно поливаемый дождем, которым Шернь пыталась отмыть оскверненную Алером землю). Загадка Водяной стены имела бы для кота какое-либо значение лишь в том случае, если бы стена эта вознамерилась обрушиться ему на голову. Однако с чего ей было обрушиваться? С тем же успехом могло бы обрушиться небо, точно так же в течение тысячелетий висящее над Шерером…

Рбит, хотя и являлся существом во всех отношениях отнюдь не рядовым, был котом до кончиков когтей; его волновало лишь то, что напрямую было связано с его жизнью, загадки же и тайны природы он считал чем-то безнадежно скучным, так же как и размышления о них — никому не нужными. Пробираясь сквозь дымящуюся мглу на перевале, он, естественно, тоже не посвятил им ни малейшего обрывка мыслей. Ома просто существовала. У него хватало проблем и помимо каких-то вонючих испарений.

Отряда Вер-Хагена найти не удалось. А ведь они должны были где-то быть. Разведчики, посланные Кагой, опытные знатоки гор, доложили лишь, что люди, движущиеся впереди них, вне всякого сомнения — армектанцы, как и считалось с самого начала. Где же прячется компания мясников Хагена? В каком направлении она пробиралась через горы? А может быть, ее вообще не было? Неужели изрубленный труп бросили армектанцы? Невероятно… Армектанец не мог надругаться над убитым в бою врагом, законы войны были для него священны. На куски рубили лишь алерцев на севере — намеренно подчеркивая таким образом, что «бешеных алерских псов» правила честного поединка не касаются, что речь идет не о вражеском войске, но о стаях подлых, диких и паршивых зверей. Рбит хорошо знал силу армектанских обычаев и традиций. Они не нарушались практически никогда. Кто же убил разведчика?