Джуд Деверо - Легенда

– О! – вздохнула Кэди, едва не свалившись с камня, но большая рука удержала ее от падения. Она открыла глаза, однако не могла ничего понять, не могла вспомнить, где находится. В этот момент ее взгляд встретился с темно-синими глазами напротив, – Хотите есть? – спросил он, протягивая ей шляпу. Дно ее было выложено дубовыми листьями, поверх которых красовалась нарезанная кусочками крольчатина.

Кэди была настолько голодна, что схватила ножку и начала есть, почти не замечая, что блюдо приготовлено не правильно: из-за слишком сильного огня мясо оказалось очень сухим сверху и почти сырым внутри. Только через несколько минут она смогла оторваться от ножки и посмотреть на ковбоя поверх обглоданной начисто косточки.

Мужчина с улыбкой предложил ей еще один кусок и свою флягу, полную воды.

– Нашли то, что искали? – поинтересовался ковбой, когда она расправлялась с третьим куском мяса. Он сидел на камне напротив, лениво откинувшись назад и раскинув ноги. Его ботинки почти касались ее юбки.

– Нет, – ответила она, избегая его взгляда. Она не желала принимать от него помощи, не хотела быть перед ним в долгу. Правду сказать, она предпочла бы не иметь с ним дела, – уж слишком привлекательным он казался.

– Вы кое-что забыли, – сказал он и протянул ей атласный мешочек.

Кэди не ответила, сосредоточившись на кролике.

– Не хотите ли объяснить мне, почему вы носите с собой фотографию моей семьи и часы моего отца?

– Нет, – ответила она, не глядя на него, но чувствуя на себе пристальный взгляд.

– Кто же вы и где живете? – тихо спросил он. Покончив с третьим куском крольчатины, Кэди подняла голову вверх.

– Элизабет Кэди Лонг, – представилась она. – Но все зовут меня просто Кэди. – Она огляделась в поисках чего-нибудь, обо что могла бы вытереть жирные руки. Ковбой вынул из кармана шейный платок, смочил его водой из фляги, склонился к ней поближе, взял в ладони одну ее ладонь и принялся мыть ее.

Кэди попыталась вырваться, но не смогла освободить руку.

– Я сама умею это делать, – сказала она, но он не обратил на нее ни малейшего внимания. Одно из двух: либо Кэди следовало держаться более самоуверенно, либо этот человек нуждался в более убедительных доказательствах того, что женщины – существа самостоятельные.

Когда руки ее наконец стали чистыми, он откинулся назад, а Кэди попыталась встать.

– Не имеет смысла двигаться с места. В том направлении все равно некуда идти. С трех сторон нас окружают горы. А вон там, – он показал рукой. – Ледженд и Денвер, но до него ехать два дня.

– Тогда мне лучше пойти прямо сейчас, – сказала она, поднимаясь, но он преградил ей путь ногой.

– Освободите дорогу! – потребовала Кэди.

– Сначала вы ответите мне на некоторые вопросы. Послушайте, мисс Лонг. Вы спасли мне жизнь, и я чувствую себя в долгу перед вами. Я должен о вас позаботиться и обеспечить вашу безопасность.

– Разве я могу быть в безопасности с человеком, которого едва не повесили? Может, эти люди вернутся и повесят нас обоих?

– Кстати, это одна из причин, по которой я очень хотел бы убраться отсюда и вернуться в город. Но я не уеду без вас. Скажите, кто о вас заботится, я с радостью отвезу вас к этим людям, но я не уеду, оставив вас здесь в полном одиночестве. Вы даже прокормить себя не способны.

Какая невообразимая наглость! Это она-то не способна себя прокормить! Кэди даже мысли не могла допустить, что от кого-нибудь услышит в свой адрес подобные слова! Обвинение было настолько абсурдным, что она сначала улыбнулась, а потом расхохоталась.

– Так-то лучше, – сказал мужчина. – Почему бы вам не сесть и не рассказать мне, что за беда заставила вас бродить по нашим горам в подвенечном платье?

Предложение прозвучало заманчиво, но Кэди понимала: ей не следует рассказывать этому человеку о своих неприятностях. Каким-то шестым чувством она ощущала, что не желает, чтобы их жизни переплетались. Она хотела просто вернуться домой и никогда больше с ним не встречаться.

– Мальчик на фото – это вы? – спросила она, пытаясь отвлечь его внимание. Может, получив от него ответы на некоторые из вопросов, она сможет понять, почему здесь оказалась?

– Да, – сказал он, сжав зубы, словно не хотел разговаривать на эту тему.

Его реакция вызвала любопытство Кэди.

– Это свадебное платье вашей матери? – тихо спросила она.

– Не знаю. Я не присутствовал на свадьбе. Несмотря на свое трудное положение, Кэди рассмеялась.

Мужчина улыбнулся ей в ответ.

– Могу спорить, что ваша сестра, когда выросла, превратилась в настоящую красавицу.

Некоторое время он молчал, потом медленно извлек фотографию из мешочка.

– Никто никогда не узнает. Ее убили, когда ей было всего семь лет.

У Кэди оборвалось дыхание.

– Извините. Я… – она посмотрела на платье и вспомнила, как думала о том, что женщина на снимке, должно быть, очень счастлива. – Ваша мама…

– Тоже умерла, – холодно сказал мужчина и посмотрел на Кэди тяжелым взглядом, в котором, несмотря на прошедшие годы, сохранился след несчастья. – Это был наш последний снимок. Через несколько дней в Ледженде ограбили банк, и когда воры удирали из города, добропорядочные горожане открыли огонь.

Кэди заметила, что он криво усмехнулся одними губами.

– Когда дым развеялся, моя сестра и мой лучший друг были мертвы. Отец и дед поскакали за грабителями, но два дня спустя их нашли мертвыми. Моя мать скончалась на следующий год от горя.

Какое-то время пораженная Кэди молча смотрела на него.

– Мне очень жаль, – наконец произнесла она. – Поэтому вы ненавидите оружие, да?

Мужчина коротко кивнул в ответ.

Кэди не сомневалась, что эта трагедия каким-то образом связана с тем, почему она оказалась здесь. Но эта мысль только еще больше утвердила ее в решимости вернуться домой, пройти сквозь скалу и выпутаться из истории, в которую она попала. Поднявшись, она подошла к краю тропки и оглянулась на него.

– Мне необходимо найти рисунки на камнях, – тихо сказала она. – Вы знаете, где они?

– В этих пещерах множество рисунков, сделанных индейцами, – ответил он. – Можно провести в поисках остаток своих дней, и так и не увидеть все их.

– Но я должна найти их! – горячо заговорила она. – Вы не понимаете. Вы ничего не понимаете!

– Я очень хочу попытаться понять, если только вы мне скажете, что в этих индейских рисунках такого важного?

Ладони Кэди сами сжались в кулачки, но плакать она больше не собиралась.

– Я родилась в тысяча девятьсот шестьдесят шестом, – сердито выкрикнула она.

– Но тогда вам должно быть только семь лет, – озадаченно сказал мужчина.

– Не восемьсот, а девятьсот шестьдесят шестом! На красивом загорелом лице человека, большую часть жизни проводящего на открытом воздухе, отразились несколько чувств сразу.