Анастасия Волк - Моральные принципы Тёмных

Гевеец кивнул и, чуть поклонившись, направился к Его Величеству, который сидел на резном троне у дальней стены.

Сайвара взяла меня под руку и быстро повела в сторону балкона.

— Я выяснила, что брат короля уехал из дворца в день покушения, — ведьма резко остановилась и раскрыла купол тишины, — хотел прикрыть себя и подставить сестру. Однако сработал он не аккуратно. И все же, меня не отпускает чувство, что и его всего лишь подставили, зная, что такое легко раскроется. Да и шивану можно было найти исключительно на закрытых островах и на заказ. Двоюродный брат Ранальфа Минарон слишком глуп и нетерпелив.

— Нальгар может быть замешан. Ты не узнавала, почему сюда отправили старшего охотника? Совет так просто не отдает своих людей.

— Рада, что сама заметила. Марэй узнала, что Нальагр чуть ли не сам согласился отправиться по запросу. Якобы, чтобы проконтролировать гевейцев и убедиться в том, что все пройдет хорошо. И тут возникает самая интересная сплетня. Мол у Ранальфа все же был ребенок. В семнадцать его отец настоял на политическом браке и в результате он женился на герцогине Малиро. И вот, спустя полтора года на свет появился ребенок, из-за которого женщину сослали в монастырь, где она и умерла — дитя было оборотнем. Факт измены на лицо.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— И что случилось с малышом?

— По официальной версии он умер через неделю.

— Но вполне возможно, что это был Нальгар… и тогда он мог согласиться на охрану короля, имея план свергнуть Ранальфа и надеть его корону. Даже если жена Его Величества и родила бастарда, они заключили полноценный брак, а значит, ребенок остается возможным принцем и все артефакты его примут без проблем.

— Остается убрать более вероятных наследников и надеть на себя корону, — я почувствовала, что пальца вспотели, — приезд гевейцев спутал планы. Даже на ведьм теперь ничего, по сути. ю не повесить, а Нальагр явно хотел одним ударом убить сразу двух зайцев. Даже трех — люди охотнее приняли бы его, если оборотень рассказал бы о том, что был готов отдать Ранальф за защиту гевейцев и при этом еще и сумел заставить ведьм подчиняться законам…

— За ним пойдут все, — хмуро закончила Сайвара, — думаю пора сворачивать нашу деятельность и покинуть город и страну, как можно быстрее. Нашу пятерку все еще могут сделать козлами отпущения.

— Предупреди девочек. Мы сегодня же уходим.

— Хорошо, — кивнула альвэ.

Я быстро пробежалась пальцами по вискам и попросила Сольвэ уходить из города прямо сейчас.

Так, теперь успокоиться и сделать глубокий вдох. Все развивается слишком быстро. Я чувствую это — воздух стал словно тяжелым, а сердце ускорило ритм.

Прикрыв ненадолго глаза, я внезапно ощутила такой знакомый запах кофе…

— И как ты умудрялась бегать от меня весь день, может, была занята кем-то более интересным? — руки Нальгара скользнули по моей талии, — я успел соскучиться. И желание убить тебя стало еще сильнее.

Я мысленно порадовалась тому, что мужчина не может понять, что сердце у меня побежало вскачь не от радости и страсти, а от страха. Медленно я повернулась в кольце рук и обняла оборотня.

— Ты прямо как ревнивый муж. Смотри, решу, что ты мне угрожаешь и использую наш договор на одно убийство прямо сейчас, — я начала накручивать на пальцы мягкие серые пряди, — и жили они долго и счастливо. И умерли в один день — как только встретились.

— Ты слишком увлекаешься литературой других миров, — Нальгар наклонился к моим губам и едва коснулся верхней, — а еще их виски. Не люблю, когда женщина пьет алкоголь.

— Я в первую очередь — ведьма, а уже во-вторую, женщина, — я пробежалась серией легких поцелуев по подбородку и шее оборотня. Если нет возможности убежать, будем внушать то, что я и не хочу этого делать.

С больными людьми вообще лучше не демонстрировать сопротивление. Если хочешь выжить, естественно.

— Я бы больше всего на свете хотел бы сейчас перекинуть тебя через плечо и отнести в комнату. Где я сначала отшлепал бы за то, что от тебя пахнет гевейцем, а уже потом…

— И что тебе мешает это сделать? — я не боюсь… я не боюсь… черт, да я в легком состоянии ужаса. Шанс смыться незаметно становится все призрачнее — Нальгар меня найдет где угодно, если захочет. И что-то мне говорит, что он захочет.

— Дела, моя милая, дела. Мне нужно охранять Его Величество.

— Тогда иди. Все равно сейчас я никуда не денусь.

— И не только сейчас, — Нальгар выпустил меня из объятий и, взяв за руку, поцеловал кончики пальцев, — хорошего вечера, моя леди.

Я только кивнула, с натянутой улыбкой.

Кажется, пришло время сыграть жертвенного барашка.

Оставаться в зале стало как-то тяжело. Я взяла бокал с розовым шампанским и выпила почти залпом, после чего повторила действие еще раза четыре и только тогда ощутила хмельное спокойствие и радость.

А еще то, что в теле разливается сила. Что это значит? Что я ем. Кого — то или что-то. И это что-то витает в самом воздухе.

Резко повернувшись в сторону короля, я увидела, как он встает с трона и тянется руками к девушке, застывшей в поклоне. И я уже ничего не успеваю сделать, потому что съесть такое количество магии, что сейчас излучала незнакомка, невозможно. А заклинание уже разворачивалось.

Внезапно свет в зале погас. Кто-то протяжно закричал, и воздух наполнился металлическим ароматом крови. Ужас в мгновение ока захватил всех, кто минуту назад отдыхал на празднике, наслаждаясь роскошью вокруг. Вся толпа ломанулась к дверям, которые неожиданно оказались закрытыми.

Я рванула как можно дальше от мгновенно образовавшейся толкучки, чуть выпуская свои звериные свойства. Мои глаза всегда плохо видели в темноте, но это было хоть что-то. По неясным теням за троном, я поняла, что короля вывели через другой вход, и рванула туда. Конечно, было бы проще связаться со стражей или гевейцами, однако странное заклинание, которое было применено в зале, запирало любую магию, а ведьмоские силы было тяжелее использовать для такой операции.

Почему я вообще решила куда-то бежать, хотя самый верный вариант был залезть под стол и просто ждать? Потому, что я чувствовала, что сейчас произойдет что-то плохое. И что я одна из тех, кто может этому помешать. А еще — если я даже не попытаюсь, мои дни могут быть сочтены.

Оказавшись у ровной белой стены, я начала судорожно водить руками, пытаясь нащупать то, что могло бы стать ключом к ее открытию. Ощущение того, что время уходит, мешало здраво оценивать происходящее. Пальцы тряслись от напряжения, и мне пришлось несколько раз провести по ткани платья ладонями, сбрасывая напряжение и «замыленность» восприятия. Наконец, над одним из рельефов я почувствовала покалывание в руках и надавила.