Вадим Новицкий - Требуется сообщник

Ознакомительный фрагмент

– Ем, – привычно отозвался Кощей, продолжая жевать колбасу.

– Кто это? – озираясь, вскочила Женька.

– А? – Кощей очнулся от своих мыслей, сообразил что к чему, приосанился и галантно повинился: – Где мои манеры! Дамы, тысяча извинений. Позвольте представить: Эвелина, это Евгения. Евгения, это Эвелина Стивовна Карцберг.

Женька вскочила и пробежалась взглядом по столовой, изнывая от любопытства: увидеть во плоти такое имя само по себе приключение. Но потом быстро сообразила, что дама – невидимка, только так можно объяснить присутствие ее голоса в комнате ранним утром.

– Очень приятно, – сказала Женька, приседая в неуклюжем реверансе, чем вызвала одобрительный кивок Кощея.

Пряча улыбку, он откинулся на спинку стула и изо всех сил разглядывал отполированные ногти. Его глаза столь весело поблескивали, что Женька, против воли, поискала на столе тяжелый предмет. В самом деле, злодей же бессмертен, что ему будет с одного удара, да вот хотя бы сахарницей? Однако строгое покашливание разбило заманчивые мечты.

– А вы, простите, где находитесь? Неудобно как-то с невидимкой разговаривать, – сказала Женька.

Кощей театрально прикрыл ладонью глаза.

– Прекрати паясничать, – велела невидимая дама.

Тут Женька заметила на месте вчерашнего зеркала портрет в полный рост, а приглядевшись внимательнее, и вовсе опешила. Дама в зеркале смотрела строго, осуждающе поджав губы, но не на нее, а на Кощея.

– Этот трюк нам никогда не надоест? – сурово осведомилась дама. – Может, ты будешь показывать меня в цирке или на ярмарках? Давай еще конкурс устроим «Найдите Эвелину».

– Ну прости, прости меня, – искренне повинился Кощей, прижав руки к сердцу. – Не буду больше, честное слово… Но у всех такие лица по первости. – Он не выдержал и захохотал. Естественно, злодейски. Получилось очень заразительно, почти как у Забавы, и Женька тоже улыбнулась.

– Нет, главное, осматривается, а глаза, как у белки, в кои-то веки разгрызшей золотой орех! – еле проговорил Кощей сквозь смех. – Честное слово, Эвелина, тебе стоит на такое хоть раз посмотреть! Это же реально цирк!

– Я его гувернантка, – четко пояснила Эвелина Стивовна, сухо кивнула и отражение растаяло на глазах у изумленной Женьки.

Смех Кощея словно обрезало.

– Зачем же так, – растерянно пробормотал он, но в зеркале уже отражалась столовая.

– Гувернантка? – тихо переспросила Женька. – Эвелина Стивовна гувернантка Кощея, да?

– Бывшая, – моментально уточнил Кощей.

– То есть «учи уроки, умойся, поставь бяку на место»? – не слушая, продолжила Женька. – «Ешь хлеб, держи спину прямо, иначе не получишь сладкого»? Да?

Пришла ее очередь смеяться. Выбора другого не было. Представив, как бедного Кощея ставят в угол за невыполненные уроки, девушка просто не сдержалась и засмеялась, начисто игнорируя мрачный взгляд злодея. Воображение подсовывало все новые картины, и Женька никак не могла остановиться. Одни короткие штанишки и разбитые коленки чего стоили!

– Повеселилась? – мрачно спросил Кощей.

Голос чуть громыхнул, и веселье кончилось.

– Простите, – искренне раскаялась Женька, прыснула из вредности последний раз и примерно сложила руки на коленях.

По безмолвному приказу Кощея со стола все исчезло, и сам хозяин встал.

– Идем, – коротко приказал он и широким шагом двинулся из столовой.

«Вот девчонка, – думал по пути Кощей. – Надо же, надо мной посмеялась, словно я прыщавый одноклассник. Не подвело колечко, ох не подвело. Если еще и об Эвелине вспомнит…»

– Вы извините, – окликнула Женька, семеня следом. – Просто действительно смешно показалось. Она правда ваша, пхым… гувернантка?

– Потом расскажу, – пообещал Кощей.

Они гуськом поднялись по лестнице, прошли по коридору, и Кощей гостеприимно распахнул одну из дверей.

– Мой кабинет, – пояснил он, пропуская вперед девушку. – Осмотрись пока, минут через пятнадцать будут гости.

– Ого! А вы точно здешний?

– Никаких «ого», – отрезал Кощей и позвал, обратившись к зеркалу в золоченой раме: – Эвелина! Сделай одолжение, объясни девочке, как надо себя вести.

Вот так Женька нарвалась на краткую лекцию об этикете. Кощей тем временем сел за стол спиной к огромному окну и быстро просмотрел пару писем.

Кабинет его меньше всего подходил и к стране, и к эпохе. Стены были обиты серым шелком в широкую продольную полоску, справа от массивного дубового стола – стеллажи с книгами, слева – тоже книги и кожаный диван, над ним большая карта с флажками. Перед столом два кресла, расположенных под углом к столу, на некотором удалении друг от друга. Вот и вся обстановка. Она больше подошла бы английскому джентльмену середины восемнадцатого века, а не классическому русскому злодею.

Внезапно Кощей поднял голову и насторожился.

– Идет, – кратко бросил он. – Детка, сядь вон туда и слушай внимательно. Эвелина, распорядись проводить гостя.

Дама, прервавшись на полуслове, исчезла, Женька заняла предложенное кресло и замерла в ожидании.

Вскоре в кабинет проследовал долгожданный гость.

– Доброго дня! – возвестил он с порога.

– Тебе того же, – отозвался Кощей, вольготно развалившись за столом. – Каким ветром, Майлз?

– Попутным, Максет, попутным, не сомневайся! – заверил гость и обратил свой взор на Женьку.

Если девушка и не отвисла до сих пор челюстью, то лишь благодаря краткой лекции Эвелины и собственному удивлению, от которого мышцы лица свело в одну вежливую улыбку. Долгожданный гость был невысок ростом, полноват, лысоват и одет в настоящий расшитый камзол с панталонами и чулки, обут в туфли с серебристыми пряжками, а в руках держал трость с костяным набалдашником.

«Я вообще в России или где? – мелькнуло в голове у Женьки. – Что за хрень такая?!»

– Присаживайся, Майлз, – пригласил тем временем Кощей. – Позволь представить тебе мою племянницу Евгению, – он дождался скованного Женькиного кивка. – Евгения, это Майлз, мой старинный знакомый.

– Я счастлив лицезреть столь обаятельную особу, – заявил Майлз. По-русски он говорил чисто, с едва заметным акцентом.

Судя по лицу Кощея, Женьке оказали неуважение, и она гордо вскинула голову, начисто игнорируя нахала.

– Сигару?

Кощей чуть подвинул к краю стола резную коробку.

– Фу, при даме, – короткий поклон в сторону неподвижной Женьки, и гость улыбнулся, попеняв хозяину: – Где твои манеры, Максет!

Он сел в кресло, поставил трость между ног, сцепил ладони на набалдашнике и любезно (именно любезно!) осведомился:

– Как поживаешь?

– Пока все в порядке, – в тон отозвался Кощей. – И погодка ничего так, да и виды на урожай отличные, войны тоже не предвидится. Считай, со светской беседой покончено. Чего надо, Майлз?