Танец Ведьмы - Blackmourne

— Воля происходит из двух составляющих. Эго и Цели.

— Верно. Эго олицетворяет твою веру в успех, в себя самого, в свои силы. Цель же придаёт этой вере форму и наделяет остротой, нужной для её достижения. Ты понял?

— А что из этого важнее? Эго или Цель?

— Они одинаково важны. Но ещё важнее — гармония между ними, — усмехнулся тогда в усы отец и, опустившись в кресло, широко развёл руки. — Вот смотри, ты можешь быть сильнейшим в мире. Но ничего не желать, ни к чему не стремиться. И какой будет смысл в твоей силе? Она будет подобна туману — она не сможет защитить ни тебя, ни кого-либо ещё. Эго без цели — ничто. Понял?

Я тогда старательно закивала — мне нравилось, когда отец чему-то меня учил и не кричал. В детстве я была тем ещё прилежным ребёнком, вспоминать стыдно.

— А Цель без Эго — это тоже плохо?

— Не плохо. Хуже. Бессмысленно. Если ты не веришь в себя и свою возможность достичь цели, она будет всего лишь образом. Мечтой. Ты не можешь поставить себе цель стать самым сильным в этом мире и заставить себя сразу же поверить в это. Нет. И Цель, и Эго куются вместе, лишь преодолевая свои слабости, ты закаляешь дух и веру в себя. Укрепляешь Эго. И расширяешь горизонты тех Целей что тебе окажутся по силам.

— А как мне это сделать? — восхищённо разглядывая отца единственным не заплывшим глазом, спросила я тогда и спустя минуту пожалела об этом.

Он зло ухмыльнулся и ответил:

— Да очень просто. Сейчас же встань, иди и побей того, кто побил тебя. Я запрещу слугам пускать тебя в дом, пока ты не одержишь победу. Всё, пошла!

После чего отец буквально выпнул меня из дома, а перепуганному торговцу — отцу моего противника — запретил покидать его владения и доплатил за простой. Следующие несколько дней я ежедневно пыталась побить того мальчишку. Забавно, сейчас я даже не могу вспомнить его имени. Спать мне приходилось в конюшне, а ела я то, что заботливая мама «забывала» перед окном трижды в день. Я пыталась жаловаться ей, но она лишь сказала, что я должна слушать отца. А вечером пятого дня он и вовсе попытался запретить ей со мной говорить. Они часто ссорились в последнее время, но мама всегда очень уважала отца и старалась не вмешиваться в моё воспитание. Но в тот раз она сорвалась, а я, сжавшись у окна, со страхом слушала их разговор.

— Во что ты превращаешь нашу дочь, Байрн? Разве не ты сам говорил, что женщина не способна овладеть Волей? Ты напрасно ломаешь ей жизнь и судьбу, — вскрикнула мать, скрестив руки на груди. Её длинные платиновые волосы блестели, отражая пламя свечей, делая её изящную фигуру почти мистической.

— Прекрати. Никто девочек этому просто не учит. Их тела, да и психика, плохо подходят для походов и битв. Но у меня нет выбора — ты мне его не оставила, Иоланда. Если нет хорошей стали, придётся ковать клинок из сырого железа. Ты помнишь тот день, когда ты впервые заговорила после спасения? Помнишь своё обещание? — голос отца был тяжёлым, как камень, и таким же холодным.

— Да. Конечно помню. И никогда этого не забуду, Байрн. Я поклялась родить тебе наследника. Но Лана… Ты ведь просто уничтожаешь её. Ты сломаешь нашу первую дочь! Я снова беременна. Возможно, я в этот раз…

— Снова родишь мне девочку. Я уже смирился. Ты знаешь, чем я отравлен, знаешь о будущем, что грядёт, и цене поражения — лучше многих. Алая Ведьма предрекла, что только мой наследник сможет сломить проклятие и вывести твою родню из мрака. То, что у нас будет второй ребёнок, — хорошо. Если первая дочь сломается и не сможет принять бремя моей воли, эта ноша ляжет на плечи второй.

— Байрн, ты…

— Жестокий, безжалостный ублюдок, без тени сомнений способный бросить любимых детей под жернова судьбы? Да. Это так. Я верю, что дети должны идти дальше родителей, Ио. Моя наследница ступит туда, куда мы с тобой не добрались. И закончит то, на что наших сил не хватило.

Мама расплакалась. А когда я осторожно заглянула в окно, отец уже крепко обнимал её. Его лицо было очень печальным, а в глубине глаз застыла неприклонная решимость и свирепая ненависть. Он был столь страшен, что я попятилась и убежала в сарай, где, обняв нашего пса, проплакала до