Пропавшее достоинство (СИ) - Blackmourne

— Вот только это я ее убил. Я убил эту суку когда узнал что она залетела от конюха. Я убил эту суку когда узнал что ребенок не от меня. Понимаешь? — с каждым размеренным словом отца, ужасающая правда доходила до моего разума. Но дрожа от ненависти и страха я не мог пошевелиться глядя в его безумные глаза.

— Потом, я разумеется убил и того ублюдка. Эту сучку я тоже хотел убить. Но… На ребенка не поднялась рука. Но это к лучшему. — Отец широко и счастливо улыбнулся

— Она заменит свою мать.

В этот момент я сорвался и рванув к отцу от всей души ударил ему в челюсть, его голова откинулась, он зашатался, но все же смог перехватить мой следующий удар, сжав руку в районе кисти, после чего ударил коленом в ответ.

— Это я тут жертва Лан! Я страдал все эти годы! Это меня предали! — проревел он и бросился на меня повалив на пол. Я ударил его кулаком в раненный бок, но он лишь скривился и схватив меня за горло начал душить продолжая орать. Его слов я уже не разбирал, страх за Сэру и ненависть меня душили сильнее чем его руки, я не мог разжать его хватку, но я мог другое. Взять нож, что он вынул из своего тела. И вернуть его обратно. Я знал куда бить. Он сам меня научил когда-то как попасть в сердце. Глаза отца расширились, а руки стали слабеть. Я провернул нож в ране. Скинул его с себя и встал.

Потом я взял Сэру на руки, ее руки были теплыми, но она не дышала. Выйдя из проклятого поместья, я положил ее на траву, но чтобы я не делал, искра жизни уже потухла в ее теле. Потеряв всякую надежду я упал на колени рядом с телом сестры и заревел как мальчишка, страшная боль потери и одиночество обрушились на меня, ужас от убийства отца перемешался с смертью сестры. Вернувшись в дом, я спустился в подвал и разлил в гостиной масло, после чего зажег факел и бросил, оставив свой дом полыхать. Слишком пышные похороны для этого ублюдка. Вернувшись за Сэрой, я поднял ее на руки и отнес к могиле матери находящейся в нашем саду. Сестре нравилось это тихое место, именно там я вырыл могилу и похоронил Сэру. В моей груди застыл осколок льда, когда я закончил забрасывать свежую могилу землей и выйдя во двор оседлал лошадь, поместье уже вовсю полыхало, Деревенские начали собираться перед воротами, но не останавливаясь я проскакал через их толпу. Кажется я сбил кого-то с ног, но это было не важно.

Следующие две недели я помню плохо. Я скакал на север, к Пустынным Землям, с кем-то сражался, ночевал где придется. Потом конь пал и дальше я шел пешком. Но мне было одиноко. Безумно одиноко. Мне нужен был кто-то кого бы я мог защищать, ради кого я бы смог жить. Мне нужна была цель, чтобы подпитать огонь моей воли. А потом я случайно наткнулся на ограбленный фургон, где рядом с двумя расстерзанными телами сидела незнакомая девушка, ровестница моей сестры, с таким же пустым лицом как у меня. Горечь потери и страх кажется сломали ее настолько что она даже не могла разговаривать и не помнила своего имени. Я назвал ее Сэра. Дальше мы с ней отправились в путь вместе. Она все время плакала по ночам, но для меня все наладилось. Главное что мы снова были вместе. Я мог защищать сестру. Она была жива. Еще спустя неделю мы прибились к каравану беженцев которых охранял десяток потрепанных стражников. Они бежали от Свежевателей пришедших из Пустынных земель. Именно там мы вместе с Сэрой, моей сестрой, познакомились с Айром.

Но я знал правду. Ту правду что спрятал в глубине себя. Ту что запер и решил забыть. На самом деле моя сестра умерла. Все кого я знал и любил были мертвы. И сейчас, вспомнив все, я принял это. Растворяясь во тьме, я ощутил покой. Это… хорошо. Это правильно. Приняв свое прошлое и судьбу я уходил в ничто, но где-то издалека я услышал знакомый властный голос который произнес — Не позволю! — и меня скрутило от невыносимой боли. Она скручивало мое тело и казалась меняла мою суть, каждый сантиметр моей кожи казалось плавится и сгорает без следа. Я не мог кричать, все что я мог — это слушать, слушать ее взволнованный и виноватый голос который врезался в мое сознание.

— Прости, я не могу тебе позволить умереть, не хочу! И я нашла только один способ спасти твое тело и сознание. Надеюсь ты сможешь простить меня, Ланн. Главное что ты будешь жить. — ее голос удалялся, становился все тише, пока не исчез.

Интерлюдия

А я остался наедине с самим собой. Боль исчезла, и появилось невероятное наслаждение. Сладкий дурман пьянил мой мозг, он был в тысячу раз приятнее всего, что я пробовал до этого. Туман, закрывавший обзор, постепенно растворялся, а к телу возвращались ощущения: у себя под руками я почувствовал упругие женские груди. Широко распахнув глаза я увидел напротив, совсем близко, прекрасное женское лицо, неуловимо напоминающее моё собственное, но более нежное и точеное, как будто вылепленное гениальным скульптором из слоновой кости. И сейчас оно выражало наслаждение. Девушка с платиновыми волосами лежала подо мной и томно дышала, от неё чувствовался запах страсти и секса, на небольших впадинках между прекрасной грудью словно жемчужины виднелись бисеринки пота.

Я вгляделся в сияющие фиолетовые глаза своей любовницы и сжал ее грудь, а потом ущипнул за соски, вызывая полный сладкой истомы стон. Её нежный голос подстегнул мои инстинкты, я жаждал ей обладать, сделать её своей. Не в силах сдерживаться, я подвёл свой член к её пылающему лону и загнал его до основания, раздался крик двух голосов, таких же переплетённых как мы. Она выгнулась дугой и задрожала от смеси наслаждения и боли, но меня уже было не остановить. Эта женщина была моей. Желание защитить тонуло в океане животной страсти, я вонзался в неё не жалея сил, а её мягкое и податливое, растянутое моим членом женское естество принимало меня без остатка.

Положив руки ей на плечи я прижал ее к кровати, нависнув сверху. Она жалобно простонала, доверчиво вглядываясь в мое лицо. Её уязвимость и нежность ласкали мой взгляд. Она