Александра Верёвкина - Осколки вечности

— Вижу, ты брызжешь слюной от радости, — самодовольно подметил парень. — Тогда слушай мой план действий. Сначала мы тебя поим, затем подвергаем глобальной головомойке. Извини уж, но несет от тебя, как от мусорного бака в канун дня Заполнения. Переодеваем и отвозим в место встречи. Следом у нас будет еще парочка дел, но для твоего ссохшегося мозга это уже перебор, поэтому обойдусь без подробностей. Ну, кто самый лучший друг на свете и приверженец влюбленных?

Изнывая от желания поскорее покончить со всеми формальностями, я, одурев от охватившего душу восторга пополам с искрометной благодарностью, глотал фееричную по своим вкусовым данным кровь, простаивал под раздражающими кожный покров струями сначала ледяной, а затем и горячей воды, по указанию приятеля четырежды почистил зубы, истратив два тюбика пасты с эвкалиптом, жевал отвратительно щиплющую язык жвачку и всячески соглашался с бредовыми идеями новоявленной 'мамочки'. Момент переодевания в тщательно выглаженную рубашку и свежие брюки я бы назвал историческим, потому что именно в ту секунду, когда мне довелось свериться со своим сияющим отражением в зеркале, вновь родился на свет мистер Джей Глен Майнер, не без участия балаболистой 'акушерки', разумеется.

Лео, кажется, лучился изнутри непередаваемой гордостью, когда торжественно вел меня к джипу, однако стоило очутиться с ним в замкнутом пространстве, как приподнятое расположение духа мгновенно сошло на нет от затронувшей болевые ощущения беседы.

— Раз уж ты такой идиот, Габсбург, что не понимаешь очевидных вещей, — приступил непосредственно к оскорблениям сей образчик морали, — я, как друг, заменю твой потерянный стыд. Скажи мне на милость, старичуля, ты и впрямь не всекаешь, какую редкую рыбку поймал в сети? Она ведь даже не золотая, это банально, а уникальная! Второй такой в мире нет, и никогда не будет. Знаешь, сколько я готов отдать за возможность встретить подобную девушку? Все! Если у Астрид родится сестра или отыщется двойник, я пойду ради нее в огонь и воду, перегрызу глотки каждому, кто попытается встать у меня на пути. Потому что оно того стоит. Она приняла тебя, твою сущность, твой характер, твое прошлое, твою манеру убивать людей. Ты не монстр в ее глазах, не чудовище, не падаль, а мужчина. И ничто в ее взгляде не выказывает отвращения. Ты окутан нежностью, любовью, заботой, которыми можешь воспользоваться при необходимости. И тебя не предадут, не обменяют на другого, потому что думает и мечтает она только о тебе. Остальные превратились для нее в пустой звук, неразличимую для глаза голограмму, набор мышечных рефлексов. Если ты не возьмешься за ум, Верджил, непременно ее потеряешь. Попомни, блин, мои слова, — зловеще пригрозил он, избегая моего придирчиво осмотрительного взгляда. И я, похоже, понял, в чем тут дело, но спросить напрямик не успел. Лео живо перевел тему в более животрепещущее русло. — Я вкратце опишу ее состояние, чтобы ты ненароком не наделал глупостей. Во-первых, у нее болит нога, об этом старайся не забывать. Во-вторых, в понедельник я возил ее к гинекологу. Хотелось удостовериться, что все в порядке, ну, там, инфекций нет и все такое. В общем, у нее нашли какие-то микротрещинки, ничего серьезного, но от интимной близости, тьфу, дебильный перл, рекомендовали воздержаться недельки две. И в-последних, она не разговаривает. Вообще ни звука не произносит, только смотрит, да так жутко, что меня начинает подташнивать. Утром мы общались с ней посредством сурдопереводчика: я спрашивал, Рейчел пыталась угадывать значение той или иной гримасы. Ржачно, конечно, со стороны, а вот на деле реально чесались руки кого-нибудь утопить. Она мне щенка спаниеля напоминает, такой взгляд несчастный, а сказать ничего не может, только по ночам скулит в подушку, да, запершись в ванной, ревет белугой. Сразу оправдаюсь, в комнату ее я почти не заходил. Рейчел многое рассказывала. Теперь обратимся к Охотнику и его делишкам. Есть у меня одна зацепка плюс еще и идейка, но пока выжмем факты, — вампир порылся рукой во внутреннем кармане куртки и вытащил вчетверо сложенный листок бумаги, протянув его мне. — Это морда того, кто вломился в дом к Астрид. Я попросил ее нарисовать, чтобы иметь хоть общее представление о гаде. Знаком с отморозком? Вот и славно, я возьму на себя честь вечерком вас друг другу представить. Кстати, поройся в бардачке, там где-то валялся телефон с рабочей сим-картой. А то до тебя теперь фиг дозвонишься.

Я машинально пихнул мобильный за пазуху, не отрывая мечущего громы и молнии взора от портрета смертника, посмевшего причинить боль малышке. Карандашный набросок вышел достаточно точным, если не сказать, фотографичным. Треугольное лицо с высоким покатым лбом и острым подбородком. Кустистые брови, нависшие над глубокими глазницами. Несколько удивленные круглые глаза с вытянутой по ширине радужкой, закрывающей белки. Прямой нос с тонкими крыльями и презрительно поджатые плоские губы. Собранные воедино не самые приятные черты складывались в наделенное шармом и одновременной брутальностью изображение, испорченное отсутствием волос. То ли девочка не сумела разглядеть прически, то ли поленилась ее нарисовать, то ли подлецу не повезло с наследственностью. В любом случае, мы, если верить заверениям приятеля, воочию ощупаем ему макушку сегодня же. И я буду предельно внимателен к деталям во время снятия скальпа.

— Лео, — решительно набрал я в грудь побольше воздуха, забывая о местонахождении ревности, — она тебе нравится?

— С чего ты взял? — густо рассмеялся парень, заслышав в моем голосе возмущенно сопящие нотки. — Я просто завидую тебе, вот и все. Ты не видишь своего счастья, а потому расшвыриваешься им в разные стороны. Мне по возрасту полагается ставить на путь истинный тех, кто сбился с курса.

И все-таки тревожный червячок треклятых сомнений надежно расположился на сердце, особенно с учетом досконального знания людской психологии. Я заметил, как дрогнули сжимающие руль пальцы и по мере ответа покрылись испариной. Чем вызвано такое волнение? Уж не ложью ли?! Я ведь помню его взгляд, пожирающий губы Астрид. Помню ужас, промелькнувший в его глазах, когда я замахнулся для непростительной пощечины. Скверный период я выбрал для свершения многократный глупостей. Что же помешало ему воспользоваться моей оплошностью? Дружба?! Не смешите, скорее вышеозвучанные причины. Безразличие девушки.

Маленький мой, любимый ангелочек, я все исправлю! Я изменюсь, только бы ты простила…

Глава 26. Семейные узы

POV Астрид

— Я хочу расстаться, — эти слова всколыхнули воздух и неподъемным камнем улеглись на сердце, края которого ранили изгрызенный хищными зубами орган. Он должен понимать, что иного выбора просто не осталось. Я вынуждена, приперта к стенке и загнана в угол его грубостью, незаурядной обидой на человечество и тем комком горечи, что обезвредил душу, лишив меня тем самым способности к сопротивлению. Сие послужит вам хорошим уроком, мистер Майнер! Я девушка, а не кукла, которой можно играться в приступе скуки и отшвыривать от себя по мере надобности. Мне тоже бывает больно, особенно когда на горизонте не наблюдается справедливости!