Роберт Скотт - Ореховый посох

Но на Нерака его пылкая речь впечатления не произвела.

— Речь пойдет о женщине, — прогудел в ушах Стивена его бас. — О Ханне Соренсон.

Стивену показалось, что сердце у него остановилось, перестало гнать кровь по жилам, а все силы вдруг куда-то исчезли. Приоткрыв рот и едва дыша, он смотрел на греттана полными слез глазами. Но посох в его ослабевшей руке вспыхнул рубиновым светом и задрожал, с трудом сдерживая бьющуюся в нем магическую силу. Колени у Стивена подгибались, он с трудом удерживался на ногах и не мог произнести ни слова.

— Из твоего молчания, связанного, видимо, с желанием найти некие достойные возражения, — насмешливо сказал Нерак, — я легко могу сделать вывод о том, что эта женщина, безусловно, кое-что для тебя значит. — Греттан снова облизнулся, продемонстрировав свой длинный язык и страшные клыки, — Что ж, Стивен Тэйлор, я полагаю, тебе, наверное, интересно будет узнать, что в данное время она пробирается по территории Праги, чтобы встретиться с Канту — это еще один из моих драгоценных коллег сенаторов. Но поверь мне: от этого Канту толку будет не больше, чем от Фантуса. Тогда как я владею такой могущественной и разрушительной магией, которая этим глупым хлыщам и не снилась. Впрочем, я отвлекся. Ханна Соренсон... — Греттан так плотоядно облизнулся, что Стивена чуть не вырвало. — Ханна Соренсон... — Теперь в его голосе отчетливо слышалось шипение. Казалось, Нерак смакует сам звук ее имени. — О Ханна, юная Ханна! Нет, какое прелестное имя! Да и женщина прелестная! Но я сорву с нее это фальшивое прелестное обличье, как сдирают шкуру с оленя! Мучения, которым я подвергну Ханну Соренсон, будут поистине бесконечны. Им нет названия. Но обещаю: она будет в течение столетий, нет, тысячелетий испытывать невыносимые страдания, ибо я буду в клочья рвать ее сознание, не говоря уж о плоти. Впрочем, язык я ей на какое-то время оставлю, чтобы послушать, как она станет вопить и визжать от боли.

Нерак помолчал, внимательно наблюдая за Стивеном и явно ожидая с его стороны какой-то реакции, и прибавил:

— Но разумеется, настоящие мучения начнутся для нее лишь после того, как я уничтожу ее плоть.

Гнев и ненависть взорвались в душе Стивена подобно раскаленной лаве, неудержимо рвущейся наружу из жерла вулкана. И даже воспоминания о тех советах, которые давал ему Гилмор на тот случай, когда все же стоит применять магию, сгорели в этой чудовищной топке. И посох его, казалось, тоже пылал несокрушимой яростью, почти обжигая Стивену руку и словно подталкивая его напасть на мерзкую тварь: «Напади первым! Убей этого ублюдка!»

Стивен чувствовал этот призыв руками, каждым своим мускулом, и, весь дрожа от сдерживаемого гнева, сдался, пронзительно вскрикнул: «Нет!» и с какой-то невероятной силой замахнулся посохом в смертоубийственном ударе. Он ожидал, что магический посох пробьет брешь в плоти греттана, разнесет его на куски, как когда-то алмора, и был потрясен, поняв, что всю мощь своего удара обрушил на защитный купол, созданный Гилмором. Посох разрезал магическую оболочку, как лезвие бритвы — лист тонкой бумаги, и Стивен мгновенно осознал свою ошибку: проделав брешь в волшебной стене, он сам предоставил Нераку возможность беспрепятственно проникнуть в лагерь.

— Спасибо, мой мальчик, — проревел греттан и прыгнул через его голову, явно намеренный растерзать ничего не подозревающих людей.

Стивен, онемев от ужаса, так и застыл на месте: его обманули, обвели вокруг пальца! Он проклинал собственную глупость. Взяв себя в руки, он бросился к греттану, надеясь хотя бы ранить его, чтобы люди успели убежать в лес и спастись, но путь зверю уже преградил Гилмор. Каким-то образом старому магу удалось понять, что их атакует сам Нерак, и он ждал, когда в магической защите будет пробита брешь и его вечный враг, воплотившись в греттана, бросится на них.

Греттан еще не успел опуститься на землю, зависнув в мощном прыжке, огромный и кажущийся черным на фоне горящего костра, когда Гилмор выпустил на волю те страшные силы, которыми владел. Сокрушительный удар пришелся зверю прямо в массивную грудь. Испустив пронзительный вопль, греттан отлетел назад и тяжело рухнул на спину, ломая кости и превращаясь в бесформенную груду окровавленной плоти и шерсти.

На этот раз Стивен не колебался. Он взмахнул посохом, и посох, точно сверкающий красный меч, пронзил тело страшного противника, перерубая мощные кости. Левая передняя лапа зверя, крутясь в воздухе, отлетела прямо в костер.

И почти сразу сверкающие янтарные глаза греттана померкли и стали черными. Смертельно раненный, зверь, извиваясь, стал отползать в лесную чащу. Гарек, успевший все же подняться и встать на колени, послал ему вдогонку несколько стрел. Стивен видел, как эти стрелы вонзились в заднюю часть туловища греттана, взбиравшегося по склону горы и оставлявшего на девственно чистом снегу широкий кровавый след и глубокие отпечатки когтистых лап.

А во дворце Велстар в своих личных покоях король Малагон взревел от боли и гнева и, приподнявшись на полу, выкрикнул заклятие такой невероятной разрушительной силы, что мощная каменная стена в его кабинете рухнула, превратившись груду щебня.

— Берегись, Фантус, когда-нибудь я непременно съем твое сердце! Да! Да! Да! — злобно выкрикивал Малагон.

И охрана, бросившаяся выяснять, отчего рухнула стена, погибла на месте, ибо в коридор так и хлынули темные магические силы.

А повелитель Малакасии все продолжал реветь и бесноваться, как дикий зверь, будучи не в силах сдержать свою ярость. Ведь это не магия Гилмора, этого жалкого слабака, заставила его покинуть тело раненого греттана; та сила, что сумела изгнать его из лагеря ронцев, исходила от Стивена Тэйлора и его дурацкой деревянной дубинки!

Сколь же могущественным стал за это время сам Гилмор, если сумел создать такое мощное оружие для этого необученного и не прошедшего ни одного серьезного испытания колдуна? И куда, спрашивается, делся Джакрис, этот гениальный шпион? Почему он до сих пор так и не сумел проникнуть в лагерь ронцев и выкрасть ключ? И почему ни одна его, Малагона, собственная попытка уничтожить Фантуса и всю его компанию не завершилась успехом? Что ж, теперь остается с нетерпением ждать, чтобы Гилмор добрался до Сандклифа раньше его самого.

Ладно, он пошлет к Джакрису призрака с таким письменным пожеланием: «Немедленно добейся успеха или немедленно умри».

Впрочем, нужно предпринять и кое-какие более существенные меры предосторожности. На Джакриса полагаться нельзя, а Фантус стал слишком изобретательным. Пожалуй, стоит наслать на них целый полк призраков — целую армию! — и пусть они все, утратив последние крохи разума, так и бродят по лесу, бессмысленно бормоча что-то, а потом пополнят его, Малагона, непобедимое войско. Да. Именно призраки и доставят ему наконец ключ Лессека.